Четвертый стражник понесся на меня с львиным рыком, размахивая сразу двумя мечами. Озадаченный тем, откуда взялся камень, я вскочил на ноги, пока он наступал. А затем инстинктивно бросил второй кинжал и ударил мужчину в лицо. Мои костяшки впечатались в него, и при ударе хрустнула кость. Его мечи со звоном упали рядом, а сам он замер без движения.
Тяжело дыша и поглаживая по спине перепуганного сына, я обнаружил принцессу, прижавшуюся к нише в туннеле, с еще одним камнем, наготове зажатым в руке.
Метательница камней, и впрямь. Она как-то забыла упомянуть, что у нее такая хорошая меткость.
В оцепенении Бриар переводила взгляд со своего импровизированного оружия на мужчину, которого она лишила сознания. Или, вернее, лишила сознания, если он вообще переживет этот удар.
Должно быть, она уже додумалась до этого сама. Ее лицо исказилось, страх высосал все краски с ее щек.
— Я… — прошептала она. — Я…?
— Бриар, — выдохнул я. — Посмотри на меня.
— Я не успела вовремя забрать у тебя Нику, — затараторила она. — Я подумала, если у меня будет шанс отвлечь их, или сделать хоть что-то. Я не умею метать ножи, и… — Она подняла запасной камень. — Это все, что я смогла найти. — Но ее рука так сильно дрожала, что камень выскользнул из пальцев и ударился о землю. — Сезоны, я…?
Я подошел к Бриар и поймал ее взгляд.
— Глубокий вдох, милая. — Я повторял эту мантру, пока она не прислушалась к моим словам, втягивая и выдыхая воздух из легких, а затем сказал: — Ты защищала нас.
Ее горло сжалось.
— Да.
— Не своди с меня глаз и слушай. Ты защищала его.
Она посмотрела на Нику, который прижался к моей груди и наблюдал за ней. С каждым ровным вдохом ее лицо становилось решительнее.
— Да.
— Папа, мы дома? — захныкал Нику. — Я хочу домой. Пожалуйста.
Бриар погладила Нику по щеке.
— Мы уже идем.
Мы побежали по проходу, который изначально и выбрали. Сорвав с пояса ключ, я вставил его в замок и с силой повернул, ворота со стоном поддались. Мы бросились через заросли к общественным конюшням.
Я так часто одалживал там лошадей, что прекрасно знал расписание конюхов и работников. В этот час они наверняка делали ставки в таверне, если только не кувыркались с кем-то из местных куртизанок.
Снаружи конюшен Элиот метался, как линикс. Его пепельно-серое лицо свидетельствовало о том, какую задержку вызвала та засада в туннеле.
— Какого хрена? — проворчал он, когда мы приблизились. — Если вы когда-нибудь, по любой причине, вздумаете опоздать — я имею в виду вообще когда-либо — не могли бы вы дать мне знать? Пустите дымовой сигнал или используйте телепатию. Мне искренне плевать, какой способ вам больше по душе.
— Теперь ты знаешь, каково было мне, когда тебя посетило музыкальное озарение, и ты отправился на отчаянные поиски чернил вместо того, чтобы встретиться со мной на руинах, — отчитала его Бриар. — Два часа я сходила с ума от тревоги, боясь, что с тобой случилось что-то плохое.
Элиот поморщился.
— Я же говорил, муза — дама капризная. Зов сирены требует ответа, иначе он пропадет навсегда. Поэт, скажи ей.
— Два часа, Элиот, — повторила она.
— Это называется паранойя, Бриар.
Два одинаковых скакуна, которых он держал, сбили меня с толку. На кой черт ему понадобились две лошади?
— Вас могут преследовать до дома Джинни, — объяснила принцесса. — Вам понадобится кто-то, кто отвлечет погоню, если они вас настигнут. Я хорошая наездница.
Я хотел возразить, я бы это сделал, я был обязан это сделать. Но Нику дрожал, прижимаясь ко мне, поэтому я гладил его по спине и шептал ему на ухо успокаивающие слова, пока он не обмяк, а Элиот завороженно наблюдал за этим.
Очередной удар башенного колокола и какофония встревоженных жителей вернули нас к реальности. Обе лошади были одинаковой гнедой масти. Использование наших собственных скакунов из дворцовых конюшен выдало бы нас с головой, в то время как два неизвестных, но одинаковых животных подходили для нашей цели куда лучше.
— Будьте осторожны, — взмолился Элиот.
— И ты тоже, — ответила Бриар, крепко обнимая его.
Менестрель ответил на объятие, прижав ее к себе. Поверх ее плеча он бросил взгляд на меня и моего сына.
Я беззвучно произнес: Спасибо.
Бриар села на одну лошадь, мы с Нику — на другую. Мы галопом вырвались из города, взлетели на холм и скрылись в лесу полевых цветов. Мой скакун, тяжело дыша, свернул с главной дороги. Под тяжестью животного во все стороны летели комья земли и охапки маков, а грива хлестала меня по лицу. Пока мы продирались сквозь заросли, луна то и дело подмигивала нам сквозь ветви.