То, что он сказал о траханье меня, занятии любовью со мной, затмило остальную часть моего аргумента. Это вернуло меня ко всем соблазнительным вещам, которые мы делали друг с другом, входя и выходя из теней.
Все ошеломляющие способы, которыми он заставлял меня чувствовать. Все тяжелые звуки, которые мы извлекали друг из друга. Все способы, которыми его тело подходило к моему.
Все, кроме одного.
Сегодня слишком много эмоций роилось во мне, а затем были вырваны из меня. Бесконечно я принимала людей как должное. Я не хотела принимать этого мужчину как должное тоже. Я не хотела терять это.
Мой ответ приобрел хриплую нотку. Я хотела, чтобы он услышал это, затем сделал что-то с этим.
— Расскажи мне о нас. Возьми меня туда.
Поэт издал гортанный звук. Он заговорил, его дыхание давило на сторону моей шеи.
— Я целую женщину.
— Эта женщина целует тебя в ответ, — прошептала я.
— Мы обнажены и переплетены. Эта женщина на вкус как терпкие яблоки, когда ее стоны дрожат на моем языке.
— Потому что ей нравится то, что твой рот делает с ней. Ей нравится, как ты касаешься ее в местах, о которых она никогда не представляла, что их будут трогать, в местах, которые оживают под твоими пальцами.
— Я тяну свои губы по ее горлу, — прохрипел он в мою пульсирующую точку. — Когда я делаю это, ее всхлипы вибрируют против меня, так что я обнаруживаю текстуру ее блаженства, каждый звук говорит мне, где ее ласкать, как сильно или мягко потреблять ее плоть.
— Она хочет и то, и другое, — доверительно сказала я. — Она хочет всего этого.
— Вот что я предложу. Ее глаза отражают желание, соски напрягаются, и жар излучается между ее ног. Она сидит на мне, лицом ко мне верхом на моих коленях, ее прекрасная влажная пизда покрывает мой ноющий член, когда он устремляется в нее, и я иду выше, глубже с каждым проходом. И это такое острое, страстное и привилегированное место.
— Да, — пробормотала я. — И ее стенки окружают его твердую длину, заключая его в ее влажный жар.
— И я глажу в этот жар, ее открытые бедра зацеплены вокруг моих бедер, ее изысканная пизда распространяется вокруг меня, пропитывая меня до основания, ее плоть пульсирует от удовольствия. И я теряю рассудок из-за нее — с ней.
— И она едет на его толчках.
— И я отчаянно хочу, чтобы она кончила, чтобы она кричала от восторга, и от дикого звука обоих.
— И она катит свои бедра в него. И она влюбляется в него.
— И я люблю ее.
С беспомощным вздохом я повернулась в то же время, когда он схватил мою челюсть и направил меня к себе. Эти клеверные глаза зашипели, прежде чем его рот наклонился горячо против моего. От контакта мои внутренности разжижились, как тающая свеча.
— Я люблю ее везде, — пробормотал он. — Я чувствую хватку ее коленей. Я смотрю, как она бросается вверх, выгибаясь в меня, ее груди заострены. Она вонзается в мои плечи, пока мы отпускаем наши бедра, ее бедра ловят каждый толчок моего члена. Я трахаю ее красиво, занимаясь любовью с ней грубо, вкладывая каждую частицу себя в движения, чувствуя, как ее пизда сокращается, когда она кончает, ее лицо обмякло от экстаза, ее рот разверзся для всего глупого мира, чтобы услышать. Я даю ей все, чего она хочет. И в свою очередь, это чистое нирвана.
— Если она пожелает, я буду делать это с ней вечно, даже когда стены рушатся вокруг нас и земля сгорает до пепла. Я останусь с этой женщиной, последую за этой принцессой в ад и буду продолжать касаться этой будущей королевы все время. Я буду продолжать хотеть ее, продолжать спарринговаться с ней и продолжать возвращаться к ней.
Поэт шепчет:
— Прямо сейчас я люблю ее… потому что я люблю, и любил, и буду любить.
Мои руки дрожали, когда они обхватили его лицо.
— Поэт.
— Я люблю ее, — прошипел он, захватив мой рот.
Через рельсы мои губы открылись, и его язык проскользнул мимо шва. Он прощупал внутри, облизывая меня так, как однажды между моих ног, так, как остальная часть его не могла. Его язык набросился против моего, темп чувственный, наши рты слились — неразрывно.
Я чувствовала каждый длинный взмах, каждый горячий мазок, каждый способ, которым шут целовал меня.
И мне это понравилось.
Я любила его.
Сезоны спасите меня, я любила. Я любила этого дьявольского мужчину так сильно, что это было больно. Он был всем, что разжигало и придавало мне смелости. Он был моей тягой и моим комфортом, моим отрешением и моим фундаментом, совершенно вне контроля, но безопасно укоренившимся на земле.
Эмоция раскрутила мое тело с его оси. Она обнажила меня, но покрыла доспехами. Это было всепоглощающе, лихорадочно и мое.