От того, что произойдет дальше, мы будем в безопасности.
Она проглотила ягоду. И мы побежали.
Крепко держась за руки, мы спасались из водоворота этого места, божественного и порочного, не в силах помочь или спасти остальных, кто томился в темнице. Не сегодня. Пока нет. Это осознание обугливало нас до костей и ускоряло наш шаг, заставляя тянуться к чему-то провокационному, способному заглушить ярость — к чему-то давно назревшему.
К чему-то, стоящему каждой капли боли, что была до этого.
Отчаяние гнало меня вперед. Мы ворвались в лесную чащу, в глубокие легкие Весны. Факелы на шестах потрескивали в листве, разбросанные костры окрашивали деревья в кроваво-красный цвет.
Мы вернемся на карнавал, но не раньше, чем небесные светила вспыхнут, как звездочки, а луна вскарабкается на полуночное небо. До тех пор мы сбежали от всего этого.
Слышимые обрывки веселья и зверств стихли, растворившись в призрачных отголосках. А затем шум исчез вовсе. Тишина поглотила лес целиком, и туман заклубился сквозь цепкие колючие заросли.
Мое сердце превратилось в неистовую тварь. Оно билось, как загнанный в клетку зверь, потому что я жаждал этого целую вечность. Будь я проклят, если не разорву эти прутья, чтобы взять то, чего так отчаянно хотел.
Острая дрожь пробежала по пальцам Бриар. С ее губ срывалось прерывистое дыхание.
Мы мчались сквозь переплетение подлеска, вовсю работая руками и ногами. Я знал, куда идти. Бриар не имела ни малейшего понятия, но все равно самозабвенно неслась сквозь дикие заросли, а подол ее платья взлетал вокруг икр.
Впереди ряд склоненных деревьев образовывал арочную беседку. С ветвей свисали гирлянды из черных лепестков, закрывая вход.
Я замедлил шаг, крепко сжал ее руку и крадучись двинулся вперед. Резко раздвинув гирлянды, я схватил Бриар за талию и втянул внутрь. Едва мы прорвались сквозь лианы, как дали себе волю. Когда она бросилась ко мне, я поймал ее.
Ее руки обвились вокруг моих плеч, мои пальцы вонзились в ее бедра, и я попятился с ней по траве. Мой лоб опустился, поймав ее в ловушку моего потемневшего взгляда. Из ее горла вырвались короткие вздохи, и этот звук зажег пламя в моих венах.
С рычанием я наклонился к ней. Мои изголодавшиеся губы припали к ее губам, широко раздвигая их. Мой язык проскользнул внутрь, вызвав стон из самой ее глубины. Этот звук горячим потоком перетек из ее рта в мой.
Бриар растворилась во мне, ее пальцы запутались в моих волосах. Ее губы сминались под моими, ее язык скользил, сплетаясь с моим. Почувствовав вкус ягод, я застонал. Ее рот властвовал над моим, отвечая на поцелуй и раскачиваясь в захватывающем дух ритме.
Каждый изгиб ее тела прижимался ко мне, жар исходил от самого центра ее бедер. От этой силы я напрягся до боли, и мой член вклинился между нами.
Резко отстранившись, я взял ее лицо в ладони. Она сделала то же самое, и я не мог понять: означало ли это, что мы держимся друг за друга, или отпускаем. Эта загадка разрешится позже.
Взгляд Бриар на мгновение скользнул по сторонам, изучая укрытую гирляндами беседку. Густые ароматы жасмина и инжира окутывали пространство, словно благовония. Извивающийся оранжевый свет от далеких факелов просачивался сквозь листву, покрывая землю пятнами.
И она поняла.
— Это… — завороженно, хрипло протянула Бриар.
Ответ вырвался из меня сам собой:
— Да.
Она ахнула, когда я одной рукой обхватил ее бедро, дернул на себя и снова впился в ее губы. Закат просачивался сквозь кроны деревьев, пока мы сталкивались в суматохе жадных губ и лихорадочных пальцев. Я целовал ее в лучах уходящего света, и сила моих поцелуев была одержимой и разрушительной.
Этого было катастрофически мало. Этого никогда не будет достаточно.
Я хотел ее дыхания, хотел, чтобы ее вкус выжег клеймо на моем языке. Я хотел ее криков, хотел слышать каждый звук, который эта женщина способна издать. Я хотел ее громкой и тихой. Я хотел, чтобы она была сломлена, сожжена и потеряна.
Я хотел шагнуть в это адское пламя вместе с ней.
Истории о лесе полевых цветов оказались правдой. Этот лес не так легко раскрывал свои тайны, поэтому я не знал всех скрытых уголков, где безрассудство пропитывало воздух, а его суть липла к листве, как древесный сок.
Но это место я знал.
Моя свободная рука ловко расправилась со шнуровкой на ее спине. Пальцы дернули, и ленты безвольно выскользнули из люверсов. Одним движением запястья я отшвырнул их на землю.