Обжорство овладело мной. Любовь и похоть свернулись кольцом в разломе моих ног. Я очертила изгибы его бедер, пропустила пальцы сквозь тонкую струйку темных волос, ведущую к хребту, выступающему из его тела — оттуда исходило так много жара.
Сломленный звук сорвался с губ Поэта, звук атласный и хриплый, каким мог добиться только он. Завороженный, он оперся на локти и приподнялся, пульс колотился в его горле. Это зрелище вызвало ухмылку на моем рту.
Да. Смотри на меня.
Мои пальцы очертили его ширину, начиная с основания, где висела его мошонка, и поднимаясь по его высоте к вершине. Его член дернулся, утолщаясь для меня. Мое сердце пустилось вскачь, и влага побежала между моих бедер.
Я прошлась пушинкой вокруг головки, подушечки моих пальцев задели ее массу. Набухшая верхушка покраснела, капля возродившегося возбуждения проступила из разреза. Я провела большим пальцем по надрезу, слегка смахивая.
Зачарованный стон поглотил легкие Поэта. Что-то суровое пронеслось по его лицу, словно эти манипуляции причиняли ему боль.
Мучение. Вот что это было.
Прикасаться к нему было так же, как прикасаться к себе. Сильно. Непобедимо. Воспоминание о том, как я рассказывала Поэту о своих чувствах при удовлетворении собственного тела, а затем показывала ему в библиотеке, пронеслось в памяти.
Та же жажда направила мои пальцы по его головке, подгоняя их щелкнуть по его складке. И когда он вытек на мой палец, мой центр отозвался. Я искала его слабые и сильные места, желая их оба.
Осмелев, я скатила ладонь по его стволу и обхватила его пальцами. Плоть подалась, твердая, но гибкая. Она увеличилась, стала почти слишком широкой, чтобы я могла полностью охватить его, его обхват увлажнил щель между моими бедрами.
Я облизала губы, закрепила его в своей руке и замерла. Загадки давления и темпа пронеслись в моем разуме.
Поэт почувствовал мою нерешительность и сплел свои пальцы с моими. Он заставил их сжаться крепче и провел нашими руками вверх и вниз по своему члену. Как только темп стал ясен, он отстранился и позволил мне взять контроль в свои руки. Он опирался на эти согнутые руки, удерживая себя наполовину на весу, тяжело дыша и добровольно подчиняясь мне.
Я устроила его в своей хватке и откачала его эрекцию. Еще один стон вырвался изо рта Поэта, затем еще, и еще. Одна свободная рука обвилась вокруг моего бедра, словно ему нужна была дополнительная точка опоры, чтобы удержаться, иначе он испарится.
Я двигала рукой, поддерживая ровный темп. С каждым подъемом к его головке мой большой палец скользил по набухшему бугорку кожи. Затем я снова опускалась, снова и снова.
Он потерял себя в моем прикосновении, и его лицо сжалось, он наблюдал за рукой, которая обхватывала его длину. Не в силах вынести этого, Поэт рванул бедрами в мои пальцы, пронзая их так, словно это была моя киска.
Я вздохнула с наслаждением и ускорила темп. Моя рука дергала твердость, вырывая хриплые стоны из его легких, каждый новый был громче предыдущего. Его задница сжалась, а живот сократился, когда его член дернулся в мою руку.
Стоны шута перешли в рычание.
— Проклятье. Да, любовь моя. Вот так.
Мой лоб оперся на его, и одна из его ног согнулась для баланса, когда он наклонился ко мне. Я поймала его в ловушку своего взгляда и сжала, мое запястье сгибалось, пока он насаживался на мои пальцы до самого основания.
Дрожь пробежала по его конечностям и проложила путь по его груди. Я наслаждалась прорывом шума, натяжением его эрекции, тем, как он бросался в мою руку.
Судороги пробежали по его телу, его член был таким твердым и находился на грани высвобождения. Я хотела, чтобы он просочился на меня. Я хотела его криков.
И вот, он сдался и им тоже.
Да. Покажи мне.
Его рот открылся, он был почти там, так близко.
Я пронеслась рукой вверх и вниз по его длине, пока Поэт не напрягся — и не выпустил череду неровных криков. Они развернулись, затопив лесную беседку. Его тело дернулось, а член спазмировал. Тепло брызнуло из его разреза на мои костяшки.
Триумф и тоска слились воедино внизу моего живота. Пока он кричал, я выбрала этот момент, чтобы поцеловать его в рот, попробовать его оргазм на вкус и прошептать: — Ты прекрасен.
Существо Поэта трансформировалось, вырвав его из тумана. Его крики сузились до единственного, греховного хрюканья. Прежде чем он успел закончить на моей руке, шут рывком усадил меня на себя.
Мои ноги перекинулись через его талию. Мои бедра раздвинулись вокруг его бедер.