Заперев меня над собой, Поэт издал еще один хриплый звук и подкинул свою эрекцию вверх. Его длина вонзилась в меня, сила удара выбила воздух из моих легких. Мой позвоночник резко откинулся назад, когда я села на его член.
Трение выстрелило удовольствием от моего центра к макушке. Крик сотряс мое существо.
Наблюдая за тем, как моя рука опустошает Поэта, я захотела этого снова. И он, должно быть, знал.
Поэт растворился в траве, распластавшись полностью. Подо мной он изогнул бедра и начал ловкую последовательность толчков. Инстинктивно мои ладони опустились на его грудные мышцы, ногти впились в плоть над сосками.
Не в силах сдержать это, я открылась гибким ударам бедер Поэта. Его ягодицы извилисто кренились, когда он врывался в меня, поднимая мои стоны до рева. Он направлял задние поверхности моих бедер, бросая их на себя, пока я не уловила каденцию.
Ранее Поэт сделал то, что поклялся — целовал меня жестко и трахал меня сладко. Наконец, он ослабил хватку и умолял меня взять на себя управление — заняться с ним любовью резко.
Я ответила на мольбу. Опираясь на него руками, я использовала импульс, чтобы скользить бедрами взад и вперед. Моя киска обхватила его ширину, пропитывая ее до самого основания.
Мы сцепили наши стенки вместе и дернулись. Поэт входил и выходил, его твердость скользила сквозь мои складки, стирая внутреннюю плоть. Мои всхлипы сталкивались с его рычанием, точно так же, как его член и моя киска сталкивались — точно так же, как мы всегда сталкивались, но умудрялись подходить друг другу.
Мы заставим себя подходить.
Поэт вцепился в мой зад, когда я начала двигаться быстрее. Я стонала в тандеме с быстрым креном его нижней половины, его талия врывалась в меня. Стоны усилились, так что я больше не могла сказать, где его, а где мои.
Я наклонилась вперед, поймала его плечи и поехала своими складками на его члене. Пока мы сливались воедино, песнопения срывались с моего рта, а мольбы лились с его губ. Я не знала, как он справлялся так скоро после своего второго оргазма, но энергия Поэта наполняла меня до краев. Я оседлала его колени и полетела в него, удовольствие нарастало, сплетаясь в узел.
Но это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось. Делириум развернулся вокруг меня, мир сжался до размытого пятна.
Внезапно Поэт подскочил прямо. В непрерывной цепи движений он поднялся на ноги, отрывая нас от земли. Я вскрикнула, мои лодыжки сцепились вокруг его поясницы.
Его руки обвили меня, как железные, привязывая меня к нему. С нашими все еще соединенными телами он зашагал к ближайшему дереву, ветви которого капали веревками черных лепестков. Прижав меня к колонне гладкой коры, Поэт обхватил мой затылок. Вот так он использовал основание для баланса и втянул свой член в меня.
Я завизжала в крону, сила его толчков бросала меня в темный, цветущий занавес. Наклон его эрекции в этой позе, казалось, достиг еще одной новой области, которая проникла в нервные окончания, о существовании которых я и не подозревала. Это не могло быть реальным, это невозможно было вынести.
И все же, я качала бедрами. Удар моего центра и его члена, сталкивающихся вместе, подбрасывал меня выше, выше, выше на дерево. Несколько лиственных веревок провисли над нашими плечами, лианы тряслись вокруг нас.
Не в силах вынести этого, я сунула кулак в рот. Мои зубы вонзились в костяшки, потому что иначе я бы потеряла голос.
Поэт пробормотал что-то и оторвал мою руку от губ. Никаких барьеров. Никаких ограничений. Он хотел, чтобы я слышала себя, хотел, чтобы я чувствовала все это.
Но небеса. Мы вколачивались друг в друга, его рычание билось о мои стоны.
Мои суставы горели, а голова парила. Я попыталась больше вращать талией, но это оказалось трудным, так как тело Поэта пригвоздило меня.
В связи с этим мой подбородок сморщился. Он увидел это и ухмыльнулся сквозь свой стон.
Развернув нас, он поменял наши позиции. Он провел нас под нижней веткой и вжал свой позвоночник в ствол дерева.
— Хватайся за нее, — тяжело дыша, велел он.
Я вскинула руки и вцепилась в нависающую ветку. Зацепившись пальцами за сук, я позволила своей талии свободно двигаться. С жадным вздохом я ударила своей талией о его, насаживая свои складки на его стоячий член. И мы взорвались в движении.
Поэт ворвался в меня. Я катапультировалась над ним. Наши рты сорвались с цепи, мои крики и его возгласы слились воедино.
Мы смотрели, как друг друга охватывает истерика. Больше нечего скрывать. Нечего сдерживать. Его зрачки расширились, радужки исчезли за парой черных колодцев.