Выбрав три яблока, я лениво пожонглировал ими с минуту, затем оставил одно себе, а остальные отправил в полет обратно в кучу. Опустившись на возвышение, я сунул плод в карман и небрежно прислонился к столу-подставке, расположенному между тронами.
Со своего места на другом конце комнаты Королева Осени изучала меня отточенным взглядом. Судя по сплетням, вдова души не чаяла в своей дочери. Могла ли Осень после пира сделать вывод, что я выделил ее отпрыска для чего-то большего, чем просто шутка?
Жил-был шут, слишком соблазнительный, чтобы устоять. Защищая целомудрие дочери, королева под страхом публичной кастрации запретила ему приближаться к девственной плеве принцессы.
Как будто я стал бы охотиться за такой жеманной добычей. Трахать принцессу было делом опасным по стольким причинам, что не счесть. Я бы никогда не был настолько глуп.
Никаких прикосновений к королевским особам или местным артистам. Все остальные — честная добыча.
С другой стороны, я вряд ли славился рыцарством. Я не афишировал назначение лент, но слухи расходились по частным каналам, принимая форму конфиденциальных сплетен. И поскольку мои намерения часто оставались неизвестными, одни боялись моих лент, в то время как другие жаждали их, наслаждаясь выбросом адреналина.
Я склонил голову перед королевой Осени, выражая свою безмолвную благодарность за яблоко. С нейтральным выражением лица она кивнула в ответ.
Ну-ну-ну. Осмелюсь сказать, мое предположение об этой женщине было ошибочным. У нее не было занозы в заднице, в отличие от ее дочери, которая отреагировала бы иначе. Пульс на шее принцессы забился бы от презрения.
В этот момент я представил, как вдавливаю палец в изгиб горла этой девчонки. Представил, как считаю этот резкий пульс, задаваясь вопросом, сколько ударов потребуется, чтобы ее губы приоткрылись в поисках воздуха. Представил, как краем глаза взгляну на этот язык, подобный хлысту.
Как бы прозвучал ее шокированный вздох? Как бы это выглядело, если бы этот язык скользнул по этим губам, и ее рот заблестел?
— Будьте благоразумны, Лето, — пожурила Королева Фатима, вырывая меня из раздумий. — Поэт — не просто какой-то там шут.
Риз Гнилой фыркнул.
— Обученный шут — это все еще шут. Ему не место на Мирных Переговорах. На этот счет забудьте о том, что в Весне полно артистов. Для чего Вашим Величествам нужны шуты — выше моего понимания, когда у вас уже есть простаки, как и у всех нас. Вот это — настоящие идиоты. Идиоты получше. Уверен, они могут обеспечить достаточно развлечений.
Блядское осуждение. Под «идиотами получше» он имел в виду скот. Наш континент, Темные Сезоны, представлял собой природу без полного принятия естественного мира — мысль, от которой во рту оставался прогорклый привкус. Дворы считали так называемых «простаков» и тех, кто от природы «безумен», законной собственностью Короны, рассматривая такие умы как уродливые случайности при рождении, а значит, позор. Судя по всему, существование «прирожденных дураков» навлекало позор на людей, которые требовали, чтобы их отличали от них.
Королевские особы заявляли права на таких прирожденных душ и злоупотребляли ими, лишая их прав. Они заковывали безумцев в кандалы, а остальных заставляли обслуживать нужды Сезонов, пока это не было контрпродуктивно, пока те оставались способными и управляемыми.
Лето заставляло своих пленников потрошить рыбу, плести сети, пока пальцы не начинали кровоточить, и вкалывать матросами. Зима использовала их в качестве приманки для охоты и для научных экспериментов — пока они были еще живы и в сознании. Осень отправляла их на поля и в сады.
Весна использовала прирожденных душ как развлечение. Базил и Фатима передавали их бродячим выставкам и дворянам, чьи вкусы в сфере развлечений склонялись в эту сторону. Состоящий из обученных акробатов, атлетов и воздушных гимнастов вроде меня, местный ансамбль замка был единственным в Весне, куда не входили прирожденные души.
Но я был свидетелем их отношения к ним и ненавидел его. Мрачные карнавалы и вечерние фестивали накачивали их наркотиками, а затем заставляли устраивать между собой драки ради спортивного интереса. Их связывали, осыпали насмешками в колодках, издевались, пока те не падали замертво или не ломали кости, и заставляли показывать трюки, словно дрессированных животных, на потеху зрителям.
Мои челюсти сжались. Когда-нибудь это может случиться с…