Мы с моими спутницами во все глаза смотрели на них.
После минутного раздумья фигура приняла решение. Он сорвал орхидею с одной из клумб и рассеянно покрутил ее в пальцах, как игрушку. Затем он крадучись двинулся к ней.
Женщина отступила на шаг, но осталась на месте, когда он замер в нескольких дюймах от нее. Скользя лепестками орхидеи по ее профилю, темная фигура наблюдала, как женщина подгибается от этого прикосновения. И пока он наступал, как хищник, она отступала, как добыча, двигаясь с ним в тандеме.
Они скрылись в живой изгороди. Мгновение спустя дрожащий женский стон расколол воздух.
Жар подступил к моему горлу. Семерка толкалась, пытаясь хоть мельком взглянуть, но все было без толку. С этого ракурса нам больше ничего не было видно.
— Удачливая сучка, — пробормотала Каденс, равнодушная к моему шокированному взгляду.
— Я не узнала ее, — сказала Пози. — Нужна наглость, чтобы пройти мимо стражи, охраняющей Королевское крыло, и тем более, чтобы приблизиться к нему. Должно быть, она куртизанка.
— Пфф. Как будто ему нужно платить за шлюху, — возразила Вейл. — Я бы сказала, что она местная танцовщица. У нее фигура танцовщицы.
— Нет, — фыркнула Каденс. — Он не трахает придворных артисток. — Откуда ты знаешь?
— Все знают.
Еще один стон пронесся по лужайке.
При этом звуке я вся подобралась.
Во-первых, как смеют эти дамы так свободно говорить в моем присутствии. Во-вторых, как смею я сама участвовать в этом вуайеризме. Я отругала свою совесть и уже собиралась захлопнуть створку, когда мужчина появился снова. Он вышел из-за кустов не останавливаясь, словно там ничего и не произошло. Вернувшись на свой первоначальный путь, он зашагал по садовой дорожке. Свет факелов обрисовал темные пряди волос, щекочущие его затылок, и стопку похожих на ленты браслетов, обвивающих одно из его запястий.
Женщина не вернулась. Украденной им орхидеи нигде не было видно.
Я нахмурилась. Это были сущие крохи.
Что побуждало меня продолжать наблюдать за ним, словно в любую секунду могли развернуться еще более непристойные сцены, я не знала. Принцесса во мне громко фыркнула.
И именно тогда он остановился.
Зажав рты руками, дамы пригнулись. Поскольку мне и в голову не пришло сделать то же самое, я осталась стоять, видимая как на ладони, вцепившись в подоконник.
Голова незнакомца склонилась набок, слегка повернувшись в сторону моего балкона. Я почувствовала, как его глаза сосредоточенно буравят землю: он скорее прислушивался, чем смотрел.
Под таким углом можно было разглядеть очертания его профиля. Я гордилась своим острым зрением и уловила дьявольское подергивание его губ.
Он услышал меня. Он знает, что я наблюдала.
Я думала, он может обернуться и посмотреть наверх. Вместо этого фантом легонько щелкнул пальцами, словно в раздумье, а затем пошел дальше. Он пересек сад — длинный сюртук хлестал его по фигуре — и исчез, как туман, за дверью, ведущей в северное крыло.
Семерка снова вынырнула. Каденс издала дикий звук, напоминающий кошку во время течки:
— Я знаю и другие места, где он может пощелкать этими пальчиками.
— Какая же ты поверхностная, — усмехнулась Вейл.
Каденс пожала плечами.
— Только не в том, что касается Поэта.
Я бы вздрогнула от этого грубого замечания, если бы не отвлеклась.
Поэт.
Так его звали? Что это за претенциозное прозвище?
Опять же, штаны и камзол не сходили ни за ливрею слуги, ни за наряд дворянина; это был человек, принадлежащий к совершенно иному сословию. Мужчина, щеголявший роскошным воротником-стойкой, черной кожей и набором ленточных браслетов на запястье.
Один из них был красным. Алым.
Каденс неверно истолковала выражение моего лица, и ее губы скривились в насмешке.
— Простите, Ваше Высочество. С моей стороны это было бестактно.
И по ее голосу, и по виду нельзя было сказать, что она сожалеет о своей непристойной реплике.
— Мне нужно одеться, — услышала я свой собственный голос; меня слишком охватила тревога — мне хотелось еще раз взглянуть на ту ленту в моем ящике, — чтобы вспомнить, что я уже одета.
Мое заявление выпроводило девушек за дверь. Пока они семенили по коридору, приглушенное слово «ханжа» в сочетании с ответным хихиканьем придворных дам прокралось в мои покои.
Наедине с собой я поморщилась, но продолжала держать подбородок высоко.
В отличие от остальных королевских женщин, мы с матерью не держали в своем распоряжении свиту из фрейлин. По традиции, практичная и простая Осень требовала только по одной для каждой из нас. Однако мамина фрейлина была на большом сроке беременности, а моя заболела и не смогла меня сопровождать. Это означало, что клан, только что покинувший комнату, возьмет на себя эти обязанности, если их об этом попросят.