Поэт был одет в кожаные штаны и жилет, который облегал его фигуру, жилет без рукавов выставлял напоказ бицепсы, которые можно было бы высечь из камня. По сравнению с ним я выглядела как ходячая катастрофа.
И все же, вместо того чтобы торжествующе ухмыльнуться, отпустить язвительный комментарий по поводу моей внешности, а затем шантажировать меня этим откровенным моментом, шут просто смотрел. Фрукт так и остался лежать в его руке, забытый. Эти зеленые радужки скользили по моему лицу, проходя по волосам так, словно он никогда прежде не видел этого цвета.
Мой живот перевернулся. Трепещущее ощущение пронеслось по телу.
Пока мы разглядывали друг друга из разных концов коттеджа, температура, казалось, поднялась — то ли от камина, то ли от кипящего внутри котла.
Пожилое горло прочистилось. Этот звук прорезал наш транс. Но даже так, лицо Джинни сморщилось от веселья.
Мы сидели за столом, ароматы говядины, моркови и лаврового листа пропитывали кухню. Поэт и Джинни бдительно следили за тем, чтобы каждый предмет — от вилок до салфеток — лежал на одних и тех же местах, как бы часто ими ни пользовались, чтобы несоответствия не сбивали Нику с толку.
Я была внимательна и делала то же самое, за что удостоилась нескольких непонятных взглядов от его отца.
Во время трапезы каждый член семьи пытался доминировать в разговоре, затопляя кухню байками, остротами и историями. В какой-то момент Джинни сказала мне:
— Мой Поэт не всегда был таким хитрым. В первый раз, когда он практиковал сальто…
Поэт закрыл лицо ладонью в глубоком отчаянии.
— Разве мы только что не говорили об этом? Я же просил тебя прекратить с этой проклятой историей.
Это только подогрело мое любопытство.
— Что случилось?
Но на середине рассказа Поэт перегнулся через стол.
— С меня хватит.
Он с размахом бросил салфетку и попытался зажать Джинни рот рукой. Это вылилось в шуточную борьбу, кучу кудахтанья с ее стороны и смех со стороны Нику.
Я улыбнулась, наблюдая за их перепалкой. Удовлетворение окутало меня, как шаль, в сочетании с завистливой болью, с которой я не могла смириться.
К тушеному мясу подали запеченную вишню. Я поднесла дымящуюся ягоду ко рту, положила ее на язык и прикусила. Сладость и терпкость смешались на моем нёбе.
Пока я жевала, я чувствовала его внимание как нечто осязаемое, таинственное. Оно было приковано к движениям моей челюсти, к мышцам моего горла, когда я глотала, и к тому, как я прижимала салфетку к губам.
Я унесла воспоминание об этом взгляде в постель, и оно поселилось в моих мыслях до глубокой ночи. Несколько часов спустя я проснулась от неприятной сухости во рту. Сонная, но страдающая от жажды, я вышла из комнаты на кухню, шаркая ногами как можно тише.
Было слишком темно, чтобы разглядеть гостиную, где спали Поэт и его сын. Тем не менее, одинокий луч лунного света пронзил маленькое окно на кухне. Этого было достаточно, чтобы найти дорогу. Ранее я видела кувшин с водой на столешнице, но рыскание среди банок с вареньем и емкостей с мукой не увенчалось успехом.
— Ищешь что-то, Принцесса? — поинтересовался вкрадчивый голос.
15
Бриар
Я резко развернулась, вздох застрял у меня в горле.
Поэт находился на противоположной стороне кухни, его фигура была облачена в свободные штаны — и больше ни во что. Бездельничая в этом полосе цвета индиго, шут прислонился к столешнице, охватив руками края с обеих сторон.
Мои глаза опустились к напряженным соскам, выступающим на его груди, затем метнулись к дорожке волос, спускающейся к пупку, прежде чем я успела взять себя в руки и отвести взгляд.
— Прости, — пробормотала я, мой голос дрожал, как чайная чашка на блюдце. — Я не знала, что кто-то не спит.
Он не ответил, продолжая смотреть на меня. Краем глаза я видела, как его торс сокращается при каждом вдохе, вздымаясь и опадая.
Я обвела взглядом полки, шкаф, посуду — любое место, где мой взгляд мог бы безопасно остановиться. Стресс подступал к кончикам пальцев. Беспокойная, я отвернулась от него и схватила ближайший предмет, до которого могла дотянуться — кухонное полотенце, которое начала сворачивать.
— Я не могла уснуть, — сказала я, стараясь сохранить голос ровным, удержать слова, прежде чем они соскользнут и перевернутся.
Все еще никакого ответа. Воздух загустел, такой плотный, что мог бы раздавить валун.
К сожалению, складывание полотенца не заняло много времени. Поэтому затем я разгладила складки, словно могла внести хоть какой-то порядок в этот момент.