Бриар сделала неверный шаг. Ее взгляд метнулся ко мне в нерешительности, прося совета.
После сегодняшнего дня Нику ее больше не увидит. Только если я смогу этому помешать.
Так что же сделала эта женщина, чтобы еще больше сбить меня с толку? Она опустилась на колени перед моим ребенком и совершила невозможное, успокоив его нежной улыбкой и речью, рожденной из сочувствия.
— Я тоже скучаю по своему отцу. Но я должна быть смелой, — сказала она. — И я думаю, ты тоже можешь быть смелым. Давай попробуем вместе. Не успеешь оглянуться, как твой папа вернется. Он всегда так делал, правда?
— Да, — икнул Нику, сжимая ее рукава и утыкаясь профилем в изгиб ее шеи.
— Тогда тебе повезло, — признала принцесса, ее затуманенный взгляд выдавал ее.
На пыльном полу она позволила его слезам стекать по своему лифу. Никто, даже мой гениальный я, не успокаивал моего сына так быстро и с такими малыми усилиями. Принцесса обладала магией. Ее выступление требовало моего уважения, вызывало зависть и наполняло мою кровь.
Я хотел поцеловать ее снова. Я хотел сделать больше, чем просто поцеловать ее. Я хотел сделать ее своей мишенью по причинам, не имеющим ничего общего с насмешками. Я хотел затащить ее в темный угол, задрать ей юбку и брать ее, пока она не вспыхнет. Я хотел заставить ее умолять, заставить ее просить о большем. Я хотел входить в нее медленно, глубоко. Я хотел разорвать ее стоны на куски. Я хотел заставить ее кончать долго и громко, с моим именем на губах.
Я хотел показать ей, на что я действительно способен. Ибо она понятия не имела, за исключением того мимолетного вкуса на лугу.
Больше всего на свете я хотел избавиться от этого чувства. Я хотел высмеять его, свести к шутке. Я хотел ненавидеть ее за вмешательство, наказать за то, что она здесь, за то, что она делает со мной, какого бы дьявола она ни делала.
А затем я снова захотел завладеть ею целиком. Я хотел сделать ее удовольствие своей единственной целью, втиснуться в нее, пока она не заклеймит мою кожу.
Моя челюсть сжалась. Я поймал взгляд Джинни и вырвался из оцепенения.
— Расскажи деве из колючего куста сказку, — предложил я, опускаясь на колени рядом с ними. — Что-то, что она сможет забрать с собой.
Нику оживился и ослепил нас бессмысленной красотой. Принцесса обняла его, поблагодарила, а затем оторвалась от моего сына.
Отпустить его потребовало от нее видимых усилий. Я знал это чувство.
Я целовал лицо своего сына до тех пор, пока Джинни не намекнула, что мне следует уйти, прежде чем он снова начнет плакать. Я затянул ленточку на запястье Нику. Еще один поцелуй, еще одно объятие.
Я ушел. В тысячный раз я оставил его.
Лес поглотил лицо Нику, прижавшегося к Тамблу в окне, заросли скрыли коттедж из виду. Я вел лошадь сквозь кусты. При звуке тяжелого вздоха Бриар я ухмыльнулся про себя и мысленно досчитал до трех.
— Я могу идти пешком, — запротестовала она. — Лошадь была ненужной тратой.
— Я ценю бережливую принцессу, — заметил я. — Однако, не забываешь ли ты кое о чем?
Я бросил взгляд через плечо туда, где Бриар сидела верхом на животном. Полоска ткани закрывала ей глаза, а другая ткань привязывала ее запястья к луке седла, чтобы у нее не возникло мысли снять повязку. Но хотя нутром я понимал, что Бриар не выдаст местонахождение коттеджа, я не собирался рисковать, когда дело касалось моего сына.
Тем не менее, мое решение обернулось против меня. Обычно я приберегал такие инструменты для эротических развлечений, среди других безделушек в моей коллекции. Следовательно, вид ткани, натянутой на стальные глаза Бриар, вызывал видения, где она связана, где ленты удерживают ее, пока она выгибается на моей кровати, маска скрывает ее глаза, а рот приоткрыт в беззвучном, потрясенном стоне.
— Я имела в виду, я могу идти пешком, если ты снимешь эту штуку, — пояснила она. — Я никому не расскажу о коттедже.
Заминка в ее голосе прозвучала уязвленно. Я натянул поводья и отвернулся.
— Уверен, что не расскажешь. Поэтому считай меня параноидальным отцом.
Принцесса переварила это.
— Справедливо, — признала она, ее слова подкреплялись логикой. — Но лошадь все равно была слишком экстравагантной для этой поездки.
Я фыркнул.
— В отличие от всех принцесс и придворных шутов, которые прибывают ко двору верхом на муле?
— Ты знаешь, что я имела в виду. Вполне хватило бы и крепкого пони.
— Давай-давай. Лиши меня шанса побыть героем.
Последовала еще одна пауза, затем она пробормотала: