— Забавно, — усмехнулся я. — А я-то думал, мы говорим о менестреле.
Свирепый взгляд Бриар дрогнул.
— То, что произошло с тобой, было минутной слабостью.
— Вот как? И для кого же?
— Для нас обоих. Лес…
— Ты забыла ту часть, где я сказал, что лес только усиливает то, что уже есть внутри тебя.
— Которое все еще было под воздействием, — рассудила она. — Мы отходили от ужасных обстоятельств. Мы были перегружены и искали разрядки после травмы, так что, как ни крути, наши действия были скомпрометированы. А если бы и нет, это было бы преступлением.
— Полагаю, это досадная правда.
— Но теперь мы вернулись. Мы выше этого. — Ее горло дернулось. — Это ничего не значило.
Я сделал шаг ближе, проверяя границы. Как и ожидалось, она осталась на месте. И все же ее дыхание сбилось.
Это ничего не значило.
Только два слова уместились в моем рту.
— Конечно.
— Верно, — отрезала она.
Это ничего не значило. Это было бы преступлением.
По крайней мере, я понял половину из того, что она имела в виду. Если бы наша короткая интрижка зашла дальше и стала достоянием общественности, двор усомнился бы в ее фундаменте и в том, как все началось. Это привело бы к вопросам, а те, в свою очередь, — к расследованиям.
Никто бы не задумался дважды о том, что печально известный Придворный Шут выбрал сексуальной мишенью кого-то, кого они считали чопорной невинностью. Но если эта невинность — королевская особа? И если эта чопорная мишень
— Бриар Осенняя? О, этого они бы не поняли.
Я выбирал мишенями придворных, а не будущих монархов. А она была последней женщиной в Темных Сезонах, от которой кто-либо ожидал, что она растает в моих объятиях.
Связь с этой наследницей могла бы поставить под угрозу мои тщательно срежиссированные планы. В свою очередь, это разрушило бы любой шанс повлиять на монархию, проложить для Нику путь к лучшему, более безопасному будущему.
Так что нет, дело было не только в Элиоте или потенциальном скандале. Если мы потеряем свои соответствующие силы, как я смогу получить то, что хочу? И как она вообще сможет мне помочь? Вот о чем говорила Бриар.
Последствия навредили бы не только моему сыну. Это навредило бы принцессе, разрушило бы ее сверх всякой меры. Если бы это случилось, она бы пострадала.
Желание защитить скрутило мои костяшки в кулак. Если бы кто-то ранил ее, я был бы вынужден нанести им физический урон. Причините Бриар хоть малейший вред, и я разорву вас в клочья.
Это предупреждение распространялось и на вашего покорного слугу. Быть со мной значило угрожать ослаблению ее влияния.
В кои-то веки я хотел в этом дворе то, чего не мог иметь. При всей моей власти, это было тем единственным исключением, когда мои хитрые слова не помогли бы мне этого добиться.
Даже если бы это было не так, более весомым препятствием было вот что: она меня не хотела.
Бриар наслаждалась моими прикосновениями и моим вкусом. Но, имея выбор, эта принцесса предпочла бы, чтобы это больше никогда не повторилось. И я был кем угодно, но только не хищником. Я не заманивал нежелающих партнерш в свою постель.
Последствия этого момента оставили свой след. Позже это убило мой аппетит во время пира, когда мы с принцессой сидели среди знати, ее мать — рядом с ней, а семь дам — рядом со мной. Я игнорировал ее присутствие, как Ее Высочество игнорировало мое.
Элиот наблюдал за нами из угла, где бренчал на своей лютне. Его преданные карие глаза прыгали от нее ко мне, впитывая нас с облегчением.
Жаждущая историй Корона попросила рассказать о нашем исчезновении. Я исполнил их просьбу, став тем шутом, которого они боготворили. Эффектно поднявшись под их аплодисменты, я прошествовал во главу собрания, в своей стихии, туда, где мне и было место.
Ярость и тоска питали мои действия. Отважившись на мимолетный взгляд на эти обжигающие рыжие волосы и эти стоические черты лица, я глубоко вдохнул и поклонился.
21
Бриар
Отец говаривал, что для перемен нужно время, но он ошибался. Чтобы изменить меня, времени не потребовалось вовсе.
Мимолетный проблеск семьи. Смерть одного родителя и объятия другого. Детские слезы. Признание. Рана. Честное мнение. Невольное предательство. Прикосновение — мгновение, которое жгло, пока не вспомнишь, что нужно отпрянуть.
Такие мимолетные моменты меняли людей. А время требовалось лишь на то, чтобы принять эти перемены.