— Надо же, какая приземленная особа, — произнес он наконец. — Э-э… могу ли я поинтересоваться… каковы же были эти планы?
Не долго думая я выложила Адриану тот, который мне самой казался наиболее удачным:
— Я собиралась переодеться юношей и найти работу на какой-нибудь конюшне. Вы ведь знаете, как хорошо я езжу верхом, милорд. Уверена, что любой владелец конюшни с удовольствием бы меня нанял.
Лицо Адриана помрачнело.
— Да уж, я бы вас нанял наверняка.
— Вот видите! — воскликнула я торжествующе.
— Могу ли я спросить, что же такого сказала кузина Луиза, что заставило вас отказаться от этого замечательного плана?
— Она сказала, что мне наверняка пришлось бы жить в одной комнате с другими мужчинами. В этом случае мне, конечно же, было бы трудно держать остальных работников конюшни в неведении относительно моего пола.
— Это верно, — сказал Адриан, и губы его искривились, словно он сдерживал улыбку.
Я подозрительно взглянула на него:
— Вы что, смеетесь надо мной?
— Должен признаться, что в оценке вашего плана я полностью согласен с кузиной Луизой, но я вовсе не смеюсь над вами, Кейт. Более того, я восхищаюсь вашим мужеством. — Тут он улыбнулся доброй, искренней улыбкой, от которой внутри у меня все растаяло, и все подозрения рассеялись, словно дым. Мне невольно пришло в голову, что мужчина, умеющий так улыбаться, при желании мог бы использовать свою улыбку как весьма опасное оружие.
Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, я вернулась к теме нашего разговора:
— Так как, милорд, я могу послать за Луизой? Она никому не причинит беспокойства и, кроме того, может научить меня, как следует вести себя в обществе.
— Пошлите за ней обязательно, — сказал Адриан. — В этом доме достаточно места, чтобы поселить половину армии герцога Веллингтонского.
— Лэмбурн гораздо уютнее, — заметила я.
— Я слишком долго отсутствовал, Кейт, — вздохнул Адриан. — Мне ничего не остается, как пробыть здесь следующие несколько месяцев, чтобы наладить отношения с местной мелкой аристократией и арендаторами.
— А еще нам нужны собаки, — заявила я.
— Собаки? — переспросил Адриан после долгой паузы.
— Ну конечно. Если мы заведем несколько собак, дом сразу станет выглядеть намного уютнее. Неужели у вас никогда не было собаки, милорд?
Лицо Адриана приобрело напряженное выражение.
— Я ни за что не решился бы завести собаку, живя в одном доме с моим отцом, — сказал он. — Отец не любил животных.
Мне было очень неприятно видеть Адриана таким, но я знала, что не должна показывать, что заметила что-то странное в его реакции на мои слова.
— У меня тоже никогда не было собаки, — быстро проговорила я. — Мы слишком много разъезжали. Но мне всегда хотелось ее иметь.
— В таком случае она у вас будет. — Лицо лорда Грейстоуна прояснилось, и на губах снова появилась улыбка. Я вздохнула с облегчением, а Адриан снова посмотрел на мои чемоданы.
— Я скажу миссис Пиппен, чтобы она прислала кого-нибудь из горничных распаковать ваши вещи, — сказал он — Обедать будем через два часа.
С этими словами он повернулся и вышел из комнаты.
Глава 9
В лучших домах Лондона обед подавали в восемь или даже в девять часов вечера, но в сельской местности обедали обычно в шесть. Прежде чем спуститься в столовую, я надела свое единственное вечернее платье из синей тафты, купленное в Лэмбурне на денежное содержание, предоставленное лордом Грейстоуном. Волосы, собрав в толстый жгут, я уложила в виде короны. Последняя мода предусматривала, чтобы на виски ниспадали локоны, но я еще не настолько преуспела в парикмахерском искусстве, и потому решила обойтись без них. Пока я сидела в своей комнате в ожидании времени обеда, у меня замерзли руки, и я подошла к зажженному камину, чтобы погреть их. Впрочем, руки у меня мерзли отнюдь не от холода: в комнате было тепло. Они мерзли от страха.
— Мы будем спать вместе?
— Да.
Эти слова так и вертелись в голове. Я находилась в доме Адриана. Он представил меня прислуге как свою супругу. Было ясно, что он пытается сделать все возможное, чтобы найти более или менее приемлемое решение в той необычной ситуации, в которой мы оба оказались против собственной воли. Это означало, что мы с ним так и останемся мужем и женой.
Неужели это произойдет сегодня ночью?
Я вздрогнула и посмотрела на элегантные золотые часы, которые стояли на красивой, выкрашенной белой краской каминной доске. Настало время спускаться к обеду.
Мой муж и его брат спустились в гостиную раньше меня. Оба они были одеты в типичные для того времени вечерние мужские костюмы: однобортные черные фраки, белые рубашки, галстуки, белые жилеты, темно-коричневые брюки и белые шелковые носки. При виде их я почувствовала себя Золушкой.
— Надо же, Кейт, — заговорил Гарри, — я никогда раньше не видел вас в вечернем платье. Вы выглядите просто потрясающе!
От его слов и откровенно восхищенного взгляда мне стало немного легче. Я повернулась к мужу, надеясь, что он присоединится к комплиментам брата, однако Адриан вместо этого лишь коротко бросил:
— Пойдемте обедать.
Подойдя ко мне, он протянул согнутую в локте руку, и я довольно робко положила пальцы на черный, безукоризненно отутюженный рукав его фрака. Ступая по великолепному мраморному полу, мы с Адрианом направились в столовую. Гарри двинулся следом за нами.
Столовая оказалась просторной, очень красивой комнатой, отделанной в кремовых, бледно-зеленых и золотых тонах. Лишь альковы вдоль левой от входа стены были выкрашены в глубокий темно-зеленый цвет, служивший чудесным фоном для стоящих там белых мраморных статуй. На противоположной стене четыре высоких окна выходили на террасу. С потолка с кремово-золотыми лепными украшениями свисала гигантских размеров хрустальная люстра. Вдоль длинного полированного стола красного дерева, на котором стояли три прибора, выстроились двенадцать украшенных позолотой, обитых розовой тканью стульев. Запасные стулья стояли у стены.