– Речь идет о том, что, по некоторым данным, произошла пропажа солидной суммы денег, за которую отвечал Гарри. – Краска стыда проступает у меня на лице. – Денег, собранных на благотворительном концерте, организованном с помощью Гарри. – Я смотрю в сторону лужайки. – Люди из благотворительного фонда считают, что Гарри знал, что произошло с деньгами. Они подозревают его в незаконном их сокрытии. – Я рассказываю о счетах от фирмы «Маунтбэй», о том, что их не могут найти, о платежных поручениях, на которых стоят подписи Гарри и престарелого члена попечительского совета. О том, что никто не может установить характер услуг, которые оказывала благотворительному обществу «Маунтбэй». Я рассказываю о компании «Симмондс Митчел» и стараюсь изобразить дело хоть немного в пользу Гарри. – Если он и использовал деньги для того, чтобы играть на бирже, то должен был действовать, исходя из желания приумножить их в интересах общества, – говорю я, понимая, что это звучит неубедительно.
Морланд слушает меня очень внимательно. Глаза у него серьезные. Он смотрит куда-то вдаль, слегка покачивая головой. Это, видимо, должно означать одновременно и неверие в мои слова, и сожаление.
– И что же именно вы надеялись найти? – спрашивает он наконец.
– Что-нибудь. Адрес «Маунтбэй». Имя или телефон кого-нибудь, кто связан с этой фирмой. Кто мог бы пролить свет на ситуацию.
– И ничего?
– Пока ничего.
– Вы обращались к юристам?
– Нет. Но я говорила об этом Гиллеспи. Он сказал мне, что никаких доказательств вины Гарри нет. Поэтому, дескать, я могу быть спокойна. Заверил, что благотворительное общество никогда не обратится в суд. Я, лично, сомневаюсь, да и дело-то совсем не в этом, правильно?
– Когда это произошло, Эллен?
– Деньги пропали в течение последнего года. Последняя выплата в адрес «Маунтбэй» произведена в январе.
Кресло под Морландом жалобно скрипит. Он наклоняется вперед и упирается локтями в колени. Его хмурый взор устремлен в сад. Пару раз Ричард взглядывает на меня, как бы желая получить подтверждение каким-то своим тревожным мыслям. Наконец от спрашивает:
– Раньше вы ничего не знали об этом деле с «Маунтбэй»?
– Нет. Я видела, что Гарри чем-то озабочен, но думала, все это из-за экономического спада…
– А сейчас? Вы считаете, он переживал из-за «Маунтбэй»?
– Ему, видно, было очень тяжело. Эта мысль о потере всех денег, о позоре…
– Так вы думаете… – Морланд останавливается на полуслове.
– Да, мне часто приходила в голову мысль о том, что это могло быть самоубийство. – Я отворачиваюсь и горестно машу рукой. – Не знаю, почему. Поэтому я и увезла детей. Боялась, что тело Гарри найдут, и все станет ясно. Поэтому и не хотела, чтобы искали обломки яхты.
На лице у Ричарда проступает понимание.
– Так вот в чем дело…
– Я не хотела, чтобы смерть Гарри омрачила бы жизнь моих детей.
– Но Эллен… – Морланд подыскивает слова. – Прошло столько времени. Они ничего уже не смогут найти. Я имею в виду тело Гарри.
– Может быть, – с сомнением произношу я. – Но я боюсь… – Мой голос понижается до шепота. – Я боюсь, что они найдут ружье.
Морланд в изумлении смотрит на меня.
– Я не уверена… Но мне кажется, что оно исчезло именно в тот день. Во всяком случае, на следующее утро обнаружила, что шкаф для ружей стоит открытый. Я понимаю, что должна была сказать об этом полицейским, но не смогла заставить себя. Вряд ли бы это прояснило ситуацию. Да, Гарри иногда брал ружье на яхту. Но взял ли он его в тот раз? Мне не хотелось подталкивать полицейских к каким-то выводам…
– Боже мой! – восклицает Морланд и откидывается на спинку кресла. – А я-то думал, что обнаружение яхты вас спасет. Я имею в виду все эти юридические вопросы. Мне казалось… – Растерянный, он безнадежно машет рукой.
– Я вас не виню.
– Вы должны были рассказать мне обо всем раньше. – Он взволнованно поворачивается в мою сторону. – Почему вы этого не сделали?
– Считала, что обнаружить обломки «Минервы» почти невозможно, – признаюсь я с нервным смехом. – Я ведь не знала, что вы настолько хорошо разбираетесь в морских делах и проявите такую настойчивость.
– Может, они наткнулись совсем не на яхту? Но сейчас мы оба в это не верим.
– Вы должны были сказать мне раньше, – с легким укором повторяет Морланд.
Со стороны входа в дом слышен грохот хлопающей двери и голос, зовущий меня по имени. Это Энн. Уголки губ у Морланда недовольно опускаются. Мы обмениваемся взглядами, в которых сквозит разочарование.
Я кричу «Привет!» и делаю большой глоток вина, прежде чем направиться в дом. Я сразу понимаю, какую новость принесли мне Энн и Чарльз, хотя меньше всего хотела бы услышать это именно от них. Чарльз сообщает торжественным тоном, что нашли «Минерву». Он обнимает меня, затем слегка отстраняется и произносит: