Кофе взбудоражил меня. Во рту пересохло, на лбу выступил пот, удары сердце тяжело отдавались в висках. Я комкаю список с планами на день и бросаю его в мусорную корзину. На бумажном комке виднеется название «Симмондс Митчел».
Внутреннее напряжение и жара придают мне неожиданную смелость. Маргарет говорит по другой линии. Она обсуждает с хозяином строительно-ремонтной фирмы вопрос о починке водостока. Я поднимаю трубку и через оператора соединяюсь с Брайаном Ноуксом.
– Это снова я.
– А, привет, миссис Ричмонд. – В веселом голосе досады не чувствуется.
– У меня всего один вопрос. Скажите… Речь идет о фирме, зарегистрированной в Гернси?
В холле звонит звонок, приглушенный тяжелой дверью кабинета.
Брайан Ноукс цокает языком. В этом звуке мне слышится легкое раздражение.
– Вы говорите Гернси?
Маргарет заканчивает свой разговор, с грохотом кладет трубку и спешит открыть входную дверь.
– Ну как вам сказать? – несколько театрально произносит Ноукс. – Давайте так, миссис Ричмонд. Я промолчу, – он делает драматическую паузу, – а вы понимайте это как хотите.
Но я хочу ясности.
– Вы имеете в виду…
– Я не говорю «нет».
Я слышу шум голосов в коридоре.
– Она может называться «Маунтбэй»? – спрашиваю я быстро.
Молчание.
– Вы не говорите «нет»?
Судя по всему, Ноуксу нравятся мои успехи.
– Вот именно, миссис Ричмонд, я не говорю «нет».
– Спасибо, мистер Ноукс.
– Не за что, миссис Ричмонд.
В холле ожидают два полицейских в форме. Один из них в том возрасте, когда о перспективах повышения уже забывают. Сержант Уиллис и констебль Дикин. Я стараюсь сразу запомнить их имена.
У них отработанная манера вести дело. Сначала они выражают мне соболезнования, потом извиняются за беспокойство, объясняют необходимость проверки условий хранения ружей, затем слегка шутят по поводу ухабов на подъездной дороге. Все размеренно, точно, вежливо.
Я веду их в кладовку, где хранится обувь. Там же расположен металлический шкаф для ружей. Показав его полицейским, иду на кухню за вторым ключом и передаю сержанту Уиллису. Спрашиваю насчет кофе или чая. «Да, спасибо, – отвечают они. – Один кофе и один чай. С сахаром».
Я возвращаюсь на кухню и ставлю чайник. Представляю себе, как сержант поворачивает ключ в замке и открывает дверь шкафа. Я бросаю ложку растворимого кофе в широкую кружку, а в другую, повыше, на которой написано «Гарри», кладу пакетик чая. В моем представлении полицейские, как и сантехники, любят, чтобы чай был покрепче.
Что-то их долго нет. Чайник закипает. Я беру его и начинаю разливать кипяток в кружки. В этот момент со стороны двери в кухню раздается легкий стук. Я аккуратно ставлю чайник на подставку и оборачиваюсь.
На пороге – сержант. Он спрашивает, не уделю ли я им минутку.
– Конечно, – отвечаю я и следую за Уиллисом в кладовку.
Констебль Дикин стоит перед шкафчиком. Он избегает моего взгляда.
– Разрешение выписано на два ружья, миссис Ричмонд, – объявляет сержант и смотрит в него. – Здесь написано, – Уиллис слегка ударяет тыльной стороной ладони по бланку, – что оба ружья должны храниться вот в этом шкафу. Правильно, миссис Ричмонд?
Я недоуменно смотрю на шкаф и на стоящее в нем одно-единственное ружье в зеленом чехле. Второго ружья нет. Внизу, на дне валяется скомканный чехол от него.
– Извините, но я слабо в этом разбираюсь. Ружьями занимался мой муж. Я не имела к ним никакого отношения.
Я умалчиваю о том, что ненавижу оружие и сознательно игнорировала все, связанное с ним. Не говорю и о том, что считала стрелковую подготовку Гарри совершенно недостаточной и видела, как неаккуратен он был в обращении со своими ружьями.
– Судя по всему, одного ружья не хватает. Вы не знаете, где оно может быть, миссис Ричмонд?
Я отрицательно качаю головой.
– Вы его не видели в последнее время?
– Нет.
– Вы не знали, что ружья здесь нет?
– Я никогда не заглядывала в этот шкаф. К тому же была в отъезде.