— Но выходит я ошибался, — подумал я, глядя, как Даша неловко открывает дверь квартиры.
— Проходи, — произнесла Даша, наконец–то справившись с дверью.
Я, с замиранием сердца неловко ступая, зашел в квартиру. Даша, захлопнув дверь, сразу же прошла на кухню, крикнув оттуда, — Маша иди, умывайся, я сейчас ужин разогрею, ты, наверное, проголодалась.
Следуя совету, я прошел в ванную. Там на полочке перед зеркалом я увидел всевозможные баночки, тюбики. Раньше здесь ничего подобного не было, — подумал я, взяв одну из баночек в руки. Осторожно открыв ее, я понюхал содержимое. Запах был очень приятный. Усмехнувшись, я, закрыв баночку, поставил ее на место. Ну да женское тело требует ухода, — невесело подумал я, споласкивая руки.
— Маш, ты щи будешь? — Услышал я голос Даши.
— Буду, — крикнул я в ответ.
Покинув ванную, я направился на кухню. Даша колдовала у плиты.
— Садись я сейчас, — увидев меня, произнесла она.
— Даша скажи, откуда ты узнала, что Игоря арестовали? — Спросил я, усаживаясь за кухонный стол.
Услышав мой вопрос, Даша, медленно повернувшись ко мне, с неохотой произнесла, — это я вызвала милицию.
— Как ты? — Удивленно спросил я Дашу.
— Очень просто. Когда он вчера вечером пришел домой, он был ужасен. Он был похож на зверя, набросился на меня как ненормальный, я ничего не могла сделать, в конце концов, он меня изнасиловал, и не просто изнасиловал, а чуть не разорвал меня пополам, — рассказывала Даша, чуть не плача.
Я, молча, слушал ее, внутри у меня все кипело.
Всхлипнув несколько раз, она продолжила, — после этого он довольный собой заснул. Я же наоборот ни как не могла успокоиться, и, глядя на то, как он спокойно лежит на кровати и мирно похрапывает, как будто ничего не произошло, мне казалось, что это вовсе не человек, а монстр в облике человека. Поэтому я, не думая больше ни о чем вызвала милицию.
— Они что сразу же тебе поверили и забрали его?
— Им было достаточно посмотреть на меня, они сами все поняли, правда, мне пришлось согласиться на то, что бы меня отвезли на осмотр к врачу.
— И как он себя вел, когда понял, в чем его обвиняют? — Еле слышно спросил я, что бы отвлечь ее от мрачных мыслей.
— Улыбался и все время повторял, что убьет меня, — заплакала Даша.
— Ну–ну успокойся, — произнес я, и быстро поднявшись, подойдя к Даше, обнял ее.
Она, прижавшись ко мне, уткнулась своей головой мне в плечо, — ой Маша прости меня, я не могла сдержаться, — всхлипывая, произнесла Даша.
Я же обнимая ее, приговаривал, — успокойся, ты ни в чем не виновата.
Немного успокоившись, она подняла свою голову и, посмотрев мне в глаза, спросила — Маша, что же теперь будет?
— Действительно, что же теперь будет? — повторил я про себя, а вслух произнес, — откуда я знаю.
Так и стояли мы, с ней обнявшись, не зная, что же теперь нам делать.
— Постой, — меня неожиданно осенила одна идея, — Даша ты не знаешь, где он хранит диск?
— Какой диск?
— Ну, тот с помощью, которого запускается его игра?
— Не знаю, он мне об этом ничего не рассказывал.
Посмотрев внимательно на Дашу, я произнес, — ничего страшного мы его найдем, обязательно найдем, ты слышишь меня?
— Конечно, найдем, — не очень уверенно проговорила в ответ Даша.
— Он наверняка где–нибудь здесь, — сказал я, оглядываясь вокруг.
У меня в голове уже прокручивался целый план, как я нахожу этот злосчастный диск, как я запускаю игру, и наконец–то все встает на свои места, я получаю свое тело назад…
И тут до меня начинает доходить что, скорее всего я свое тело уже не получу, от досады я стиснул зубы так сильно что раздался сильный скрежет, Даша испугавшись вскрикнула, — Маша что случилось?
— Ничего не получится, — с трудом выдавил я из себя.
— Что не получится?
— Даже если мы найдем этот диск и запустим игру, то у нас ничего не получится.
— Почему?
— Ну как ты не понимаешь, — громко произнес я и, отойдя от Даши, с сожалением закончил, — у нас нет моего бывшего тела.
— Но Игорь ведь жив и здоров.
— Даша о чем ты говоришь, — перебил я ее, — ты, что хочешь, что бы я вместо него отсидел за изнасилование? Нет, увольте, мне что–то не хочется этого.
— Да действительно ты не можешь вместо него сидеть в тюрьме, — через некоторое время она спросила, — но что же нам тогда делать?