- Я ходила к местному врачу, - нашлась я. – К месье Белюзу, у него рекомендации от его высочества Франца-Иосифа. Он сказал, что я не могу забеременеть из-за того, что слишком стараюсь это сделать. Мне надо отдохнуть… месяца три-четыре…
По лицу Этена невозможно было понять – поверил он мне или нет. Но он остановился, и я мысленно себя с этим поздравила.
Но тут он сказал – медленно, прищуривая глаза и сбрасывая на пол подштанники:
- Что-то я тебе совсем не верю.
Больше я не раздумывала – бросилась бежать, но не успела даже схватиться за дверную ручку. Граф де ла Мар догнал меня в два прыжка, обхватил сзади поперек туловища и легко подтащил к кровати, бросив на перину.
- Не выйдет, Розалин, - сказал он, вставая на постель коленом и нависая надо мной. – Я пока твой муж, и я хочу тебя.
Глава 10. Нежнее розы
Вина было выпито слишком много, это Этьен понял, когда ни с того ни с сего начал раздеваться перед своей женой – раздеваться напоказ, наслаждаясь тем, как ее нежное лицо вспыхнуло смущенным румянцем, а потом побледнело. Затворничество и в самом деле принесло Розалин только пользу. За эти несколько дней он был приятно удивлен, что она перестала скандалить по любому поводу, была мила и уважительна с его матерью, а уж ее набожность и вовсе заслуживала медали «Жена года».
За эти дни она смогла удивить его, поразить и… очаровать снова. Этьен злился на себя и ненавидел Розалин, потому что понимал, что все ее уловки – это ложь, только чтобы он перестал добиваться развода. Сейчас она притворится скромницей, какую строила из себя до свадьбы, а когда он поверит, размякнет и снова начнет бегать за ней влюбленным песиком – ударит под дых.
Изменяла ему направо и налево, и даже не выказала смущения, когда он застал ее вместе с любовником - в библиотеке, на приеме у принца… задрав юбку, как шлюха из подворотни… И еще с кем! С этим кретином Пужи – безвольным слабаком, единственным достоинством которого был рано почивший богатый отец.
А теперь краснеет, как девочка, увидев его без штанов.
Такое лицемерие взбесило Этьена еще сильнее, чем когда он поймал ее во время измены. И сейчас она пыталась убежать!..
Он схватил ее, испытывая дикое желание наставить ей синяков. Поколотить ее до слез! Чтобы прекратила насмехаться!..
Но Розалин лежала перед ним такая нежная, такая беззащитная – едва дыша от страха, и, глядя в ее широко распахнутые глаза, Этьен понял, что снова проигрывает.
- Боишься? – сказал он хрипло, уже во власти лютого желания. – Правильно делаешь.
Он лег рядом с ней, повернувшись на бок, и коснулся ее волос, пытаясь распустить пряди, которые она убрала в тугую прическу, скрепив шпильками. Наверное, он дернул слишком сильно, потому что Розалин ахнула и зажмурилась.
- К чертям твои дамские штучки, - сказал он в сердцах и взял ее за руку, потому что терпеть дольше было невозможно.
А она еще и платье не сняла – будто дразнила его, распаляя еще больше, строила из себя недотрогу.
Он заставил ее обхватить свой торчащий член и сразу же закрыл глаза и застонал от удовольствия, ощущая горячей плотью прохладу женской ладони. Каким-то непостижимым образом Розалин умудрилась стать в этой глуши еще прекраснее, еще свежее… Как роза после дождя…
Несмотря на возбуждение, он усмехнулся. Впервые за последние годы у него появились такие поэтические мысли о жене. В последние месяцы он называл ее не иначе как «шлюха» - и в мыслях, и когда говорил с Лео, открыв ему, какую горечь испытал после предательства жены. А вот теперь – роза…
- Что вы делаете? – услышал он шепот Розалин. – Не надо, я не позволю вам…
Он открыл глаза и увидел ее – испуганную, алую от негодования. Смешно! Кто бы мог подумать, что Розалин умеет краснеть!
- Господи! Да хватит болтать! – выдохнул Этьен. – Приласкай меня, я уже не могу терпеть!
Он попытался заставить ее двинуть рукой вверх-вниз, но Розалин упорно не хотела этого делать, и глаза ее все больше наполнялись страхом. Да что там! Она уже паниковала, словно он был не ее мужем, а людоедом с Туманных гор!
- Нет... нет... – шептала она, как заколдованная, и Этьен чуть не взвыл, потому что страсть требовала выхода, требовала этого нежного, соблазнительного тела.
- Просто приласкай, - сказал он, стиснув зубы. – Мне достаточно. Ты же не думаешь, что я стану полоскаться там, где побывало полстолицы.
Сжимая ее руку, он все-таки принудил ее погладить. Член его был уже как каменный, и едва не дымился, а Розалин мучила его, изображая невинность.