Обняв меня за талию, Этьен пожелал доброй ночи и отчиму, а потом повел меня к выходу из гостиной.
- Она увидела наши отражения в полировке крышки, - сказал он, усмехаясь, когда мы вышли в коридор.
Кровь бросилась мне в лицо, и Этьен опять усмехнулся, заметив это.
- Не смущайся, - сказал он мне на ухо, хотя шептаться уже не было необходимости. - Это к лучшему. Теперь мать уверена, что у нас все хорошо. Ты прекрасно сыграла свою роль, я очень доволен.
- Но я не очень довольна, - сказала я, пытаясь отстраниться.
- Почему? – он, наоборот, попытался прижать меня покрепче. – Разве тебе не понравилось?
Но я вырвалась так резко, что он не успел меня удержать.
- Мы же договорились, - сказала я страстно. – Вы обещали!..
- Да, договорились, - медленно сказал Этьен, глядя на меня как-то странно. – И если ты не хочешь…
- Я хочу спокойно принять ванну и лечь спать, - отрезала я, пытаясь вернуться из страны страсти в страну реальности. - И хочу спать этой ночью. И спать одна.
Он был разочарован, хотя и пытался это скрыть. Я увидела, как в его глазах промелькнуло что-то вроде сожаления, но потом он почесал пальцем переносицу и кивнул с наигранной покорностью:
- Хорошо. Я буду спать на коврике у порога, и обещаю не просыпаться до утра.
Но я не купилась на шутливый тон.
- В этом доме хватает свободных комнат, - сказала я твердо, - выберете одну из них. Если будете настаивать…
- Не буду, - он потянулся, подняв руки над головой и хрустнув суставами. – Пожалуй, мне тоже нужна ванна. Холодная.
Он подмигнул мне, снова вогнав в краску, и взбежал по ступеням на второй этаж. Немного подождав, я пошла следом и открыла двери спальни, как будто заходила в пещеру к дракону. Но спальня была пуста, и я вздохнула с облегчением.
Заперев дверь, я разделась, наполнила ванну и с наслаждением опустилась в воду, опять предаваясь невеселым размышлениям.
Тело мое горело и стало таким чувствительным, что даже прикосновение мыла к коже вызывало дрожь сладострастия.
Разве можно так желать чужого мужа? Человека, с которым знакома всего несколько дней?!
Может, меня с графиней связывает какая-то мистическая тайна, из-за которой я и в самом деле превращаюсь в Розалин настолько, что вожделею к Этьену? Но графиня не желала мужа, она сбежала с любовником…
«Но она вернется, - напомнила я себе. – Графиня вернется, и граф де ла Мар навсегда исчезнет из твоей жизни. Не наделай глупостей, Роза. Только не наделай глупостей».
Сны, что посещали меня в эту ночь, были не многим спокойнее реальности. То я видела, как Этьен заходит в спальню и ложится рядом со мной, то видела, как возвращается Розалин и обвиняет меня в краже ее драгоценностей и мужа. Сны были сумбурные, короткие и яркие, они сменяли друг друга, как разноцветные стеклышки в калейдоскопе.
Я проснулась на рассвете, открыла глаза и долго смотрела на занавешенное окно, которое лишь чуточку посветлело, даже петух еще не начал голосить. Скорее бы закончилась эта неделя… Я перевернулась на другой бок и подскочила, как ужаленная – рядом со мной спал Этьен.
Но как?.. Я прекрасно помнила, что заперла накануне дверь!
Я скатилась с постели и бросилась за халатом, который висел на ширме. Первым моим побуждением было убежать из спальни, но на середине комнаты я остановилась.
Граф сладко спал на своей стороне кровати, и я - бестолково мечущаяся, после того, как проспала с ним в одной постели полночи – выглядела глупо.
Получается, он пришел ночью и просто лег спать, не побеспокоив меня. А ведь он мог бы… Я почувствовала, что краснею, и подумала, что смотреть на спящего мужчину и краснеть – это еще глупее, чем убегать от него.
Но сна больше не было, и я, ступая тихо, как кошка, оделась и причесалась, а потом вышла из спальни, осторожно притворив дверь.
Часы показывали без четверти четыре утра, и все в доме еще спали. Я побродила по гостиной, раскрыла ноты, оставленные Софией на рояле, а потом зашла в кухню.
Окно было приоткрыто, и утрений холодок заставил меня поежиться. Мадам Пелетье приготовила продукты для завтрака и нарочно не закрыла окно, чтобы сливочное масло, оставленное на столе, было мягким, но не потекло. Здесь же лежали куриные яйца и брусок сладковатого сыра из сыворотки. Я медлила недолго – проверила запасы продуктов на полках и в ларях, подвернула рукава, надела фартук и принялась хозяйничать, не дожидаясь мадам Пелетье.
В моем детстве мама часто готовила завтрак сама, и особенной любовью пользовался пирог, рецепт которого она привезла из Неаполя – пастьера неаполетано, так он назывался.