- А я – Розалин де ла Мар, - назвалась я. – Вот и познакомились, и обошлись без официальных представлений.
Но дама не разделила моей шутки и смотрела на меня пристально, оценивающе, и ее кот тоже следил за мной. Я невольно поежилась под их испытующими взорами.
- Я знаю вас, - изрекла, наконец, дама. - Вы так мило улыбаетесь мне каждое утро. Но вы ведь не графиня де ла Мар.
Вот гроза и разразилась, только пришла не с той стороны, что я ожидала.
Наверное, у меня был очень идиотский и испуганный вид, потому что старушка сдержанно улыбнулась и поманила меня пальцем, приказывая подойти поближе к изгороди, разделяющей наши дворы. Я приблизилась – медленно, чуть чувствуя ноги.
- Не надо считать пожилых людей идиотами, - презрительно сказала мадам. – Розалин - эта мерзавка, жила здесь до вас. И черта с два, если она меня замечала. А вы – совсем другое дело. Вы как цветочек – солнце взошло, и вы тут же раскрываете глазки ему навстречу, а уж как поёте… Я бы хотела представить вас маэстро Рикарди, он часто у меня бывает.
Я не ответила, продолжая смотреть на нее настороженно, и старуха фыркнула:
- Не бойтесь, я сохраню ваш секрет. Мне нет дела, что вы затеяли. Пусть даже прикончили эту мегеру, о ней никто даже плакать не станет. Сколько любовников она сюда попереводила – мне-то все видно в окно.
- Мадам… не говорите так… - произнесла я тихо, и покраснела – ничего не смогла с собой поделать, хотя стыдно должно было быть не мне, а Розалин.
- Я уже в том возрасте, когда могу позволить себе говорить правду, - заявила дама. – Приходите ко мне завтра на чай. Я хотела бы поболтать с вами.
Я смогла только кивнуть в ответ, и в это время появился Этьен – наверное, улучил время, чтобы пообедать со мной, и я впервые не обрадовалась появлению графа. Но дама Мари-Аннет помахала ему рукой, подзывая, и он подошел, рассыпаясь в комплиментах.
Он галантно поцеловал старушке руку, а та скептически выслушивала его витиеватые восторги относительно того, как замечательно она выглядит.
- Ты изволишь, наконец, заткнуться, де ла Мар? – перебила она его, и Этьен довольно расхохотался. – Позволь поздравить тебя с такой замечательной и прекрасной женой, - продолжала пожилая дама. – Мы с ней очень славно поладили. И на твоем месте я держала бы ее двумя руками, чтобы никто не украл этот нежный цветок, - она многозначительно посмотрела на Этьена. – Сделай ей поскорее ребенка, и она никуда от тебя не денется.
Я ахнула, пряча лицо в ладонях, но графа подобная вольность позабавила.
- Спасибо за совет, мадам, - поблагодарил он. – Я давно над этим подумываю.
- Главное, им воспользуйся, - проворчала она. – Всего доброго, голубки. Мне пора покормить ваших собратьев там, на крыше.
Она ушла, волоча Маржелона, который взирал на мир с таким же королевским величием, хотя его задние лапы путались в высокой, некошеной траве.
- Слышала, что она сказала? – спросил Этьен, обнимая меня за талию и притягивая к себе.
- Ты же знаешь, - ответила я, глядя в землю, - мне нельзя.
- Я подожду, - ответил он беззаботно. – Знаешь, мне кажется, я полюбил тебя сильнее, чем раньше. Раньше мне нравилась твоя красота, теперь я разглядел душу.
- Глупости, - пробормотала я, хотя слова его были мне очень приятны. – Джавай не будем об этом.
- А я хочу только об этом, - ответил он.
Держась за руки, мы вошли в дом, и там Этьен начал целовать меня, едва закрыл за нами двери. Прямо в полумраке прихожей, прижав спиной к шкафу. Я не слишком противилась… Вернее, совсем не противилась, и обняла его за шею, закрывая глаза и предвкушая, что сейчас будут забыты и обед, и работа…
Дверь распахнулась так резко, что мы с Этьеном зажмурились от света, ударившего в глаза.
- Этьен! Что за новости! – услышала я пронзительный женский голос. – Что ты сделал с нашей девочкой?! Почему ты держишь ее взаперти?!
В прихожую вошли двое – мадам и месье средних лет. Она – молодящаяся, довольно красивая дама, одетая пышно и чуть более ярко, чем требовалось для ее возраста, а он – сухощавый, в клетчатом модном пиджаке и лакированных туфлях, со злым и желтым лицом, какие бывают у язвенников и больных разливом желчи.
- Ну вот, Розалин, - произнес Этьен, и объятия его стали еще крепче, - твои родители пожаловали. Добрый день, мама и папа. Могли хотя бы предупредить о визите.
- Почему это мы должны предупреждать, если хотим увидеть дочь?! – возмутилась мадам, проходя в прихожую и по-хозяйски вешая зонтик на вешалку. – Розалин, дорогая! Наши общие знакомые сообщили мне, что ты живешь, как пленница! – она подошла, раскинув руки для объятий, но Этьен и не подумал отпускать меня.