Он был еще бледен, но глаза уже загорелись.
- Вы непременно должны посетить мой спектакль, - говорил он быстро, сбивчиво, то и дело целуя мою руку, чем невероятно меня смущал. – Завтра, белиссима! Приходите завтра! Будет «Итальянка в Марокко», я хочу, чтобы вы были в центральной ложе!
- Она замужем, Гаспаро, - довольно неделикатно напомнила мадам Ботрейи.
- Приходите с мужем, - тут же принялся умолять меня композитор. – А я… я напишу для вас свою лучшую песню… Для вашего голоса… Самую красивую песню…
- Проснулся, - съязвила дама Ботрейи. – А ведь сначала не верил мне, даже слушать вас не хотел. Хотя, его каждый день юные артисточки берут чуть ли не штурмом, надеясь спеть романс от Рикарди – и проснуться знаменитыми. Пустышки…
Я покраснела, потому что мадам Мари-Аннет невольно бросила камень и в мой огород.
- Думаю, это излишне, маэстро, - попробовала я возразить.
Но он уже смотрел на меня невидящими глазами, весь захваченный творческим порывом.
- Самая красивая… - забормотал он. – Самая красивая! Да, это то, что нужно! – он вскочил и бросился вон из гостиной, забыв попрощаться.
- Ох уж эти гении, - хмыкнула дама Ботрейи, проводив его взглядом. – А теперь, моя дорогая, самое время вам проявить иные свои способности и заварить для нас чай. В буфете найдете пирожные, я велела купить их утром. Знаете, а мне почему-то кажется, что вы чудесно завариваете чай. Я ведь угадал, верно?
За чаем она рассказала мне историю великого композитора – он родился в семье портного и с юности был так беден, что даже не получил образования. Зато у него была дедушкина мандолина, и на ней он распевал песни собственного сочинения.
- Его заметили, - говорила мадам Мари-Аннет, глядя куда-то в потолок, - не могли не заметить. Такие таланты встречаются крайне редко. И вот теперь он – знаменит, богат, но… творческие люди не могут быть счастливы, когда богаты и знамениты. Ему уже немного осталось, моя дорогая. Мы давно знакомы, очень давно… И я не могла не преподнести ему такой подарок – вас.
- Меня?! Мадам… - запротестовала я.
- Не бойтесь, вашей чести это ничем не грозит, - она усмехнулась, посматривая на меня лукаво. – Вы станете вдохновением. Последним вдохновением великого композитора, прежде чем его звезда закатится навсегда…
Я покинула дом мадам взволнованная до глубины души, а вечером Этьен получил от курьера конверт за подписью маэстро Гаспаро Рикарди, в котором лежали два пригласительных билета на завтрашнее представление.
- Возможно, мне лучше остаться дома… - начала я, но Этьен перебил меня.
Остаться дома, когда смогла очаровать такого замшелого старикана, как Рикарди? – засмеялся он. – Нет, мадам! Завтра вы наденете самое шикарное платье, и ваш супруг почтет за честь сопровождать вас в Королевскую оперу.
Не скажу, что меня это слишком расстроило. Конечно, есть вероятность встретить на спектакле кого-то из знакомых Розалин, но… если даже ее родители не заметили подмены, то, может, и друзья не заметят? И теперь я точно ни на шаг не отойду от Этьена, чтобы не встретить еще какого-нибудь приятеля графини.
Вечер прошел в приятных хлопотах – я примеряла платье, показалась Этьену и получила множество пылких поцелуев и заверений, что буду самой красивой среди присутствующих дам.
- Кто меня заметит? – пошутила я. – Все будут смотреть на сцену.
- Я буду смотреть только на тебя, - заверил Этьен.
- Ах, не лги, - ответила я ему строчкой из популярной песенки, но втайне была счастлива.
- И не думал! Говорю чистую правду!
Клятвы и заверения графа были прерваны появлением месье Вандербильта.
- Кажется, я не вовремя, - сказал он деликатно.
- Что ты, - Этьен немного смутился и поспешно выпустил меня из объятий, - просто разговаривали с Розалин. Завтра идем в оперу, она показала мне свое новое платье. А ты с чем?
- Подожди, Этьен, - мягко остановила я его, - предложим сначала месье Вандербильту чаю или чего-нибудь покрепче, если он пожелает? – я тоже была смущена, и пыталась пригладить волосы, потому что граф, целуясь, вытащил несколько шпилек из моей прически, чтобы пропустить локоны сквозь пальцы.
- В самом деле, - оживился Этьен. – Лео? Чаю или выпить по рюмочке? Мне, признаться, сейчас тоже не повредит, - он бросил на меня хитрый взгляд исподтишка.
- Тогда – коньяк, - решил месье Вандербильт. – Ты займись, а я пока покажу мадам де ла Мар кое-что, что ей будет приятно увидеть.