Эта откровенная ложь оскорбила меня, обидела до глубины души.
Как же так?!
Ведь я сама видела, что машина Этьена – удобнее и быстрее, чем лошади! И месье Вандербильт прекрасно об этом знал!
Мне не с кем было посоветоваться, где найти сейчас графа – я не знала, поэтому попросила Мирей заказать экипаж.
- Вы знаете, где живет месье Вандербильт? – спросила я ее.
- Конечно, мадам, - ответила она невозмутимо. – Шов-сури-страсс, дом десятый.
- Благодарю вас, - пробормотала я, надевая пальто.
- Что сказать месье графу? – задала горничная дежурный вопрос.
- Ничего, - ответила я. – Я поеду в торговый дом, не надо беспокоить месье графа такими пустяками.
Дом на Шов-сури-страсс показался мне зловещим. Сделанный из серого камня, он словно навис над улицей, мрачно глядя темными окнами, как провалившимися глазницами.
Я робко постучала, боясь, что месье Вандербильта не окажется дома. Открыла служанка – в черном платье, сухая, как жердь. Она выслушала меня с высокомерным недовольством и подтвердила, что месье Вандербильт дома, но уже уходит.
- Мне очень надо его видеть, - попросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал совсем уж жалко.
Что-то в этом мрачном доме пугало – и серые стены, и потемневшие обои прихожей, и служанка, больше похожая на могильщицу.
- Подождите здесь, - велела она, смерив меня взглядом с ног до головы, и удалилась на второй этаж.
А что, если я прожду так же, как Этьен – три часа? И все без толку?
Я сделала шаг, второй – и прошла в гостиную, такую же мрачную и темную, как прихожая. На столе лежал раскрытый портфель, с которым я всегда видела месье Вандербильта. Я не собиралась рыться в бумагах, но уголок с логотипом фотоателье месье Кавалли привлек мое внимание. Потянув за уголок, я вытащила фотографию – очень знакомую фотографию… Это была я в платье Розалин, сидящая в комнате дома в Санреже. Месье Вандербильт показывал общий снимок, но он был мельче, а тут мое фото было увеличено до размеров портрета. Рука Этьена на моем плече, слева – рукав платья мадам Аржансон, но изображение было обрезано как раз на уровне шеи Этьена.
- Вот и вы? – услышала я голос месье Вандербильта и оглянулась, держа фотографию.
- Что это? – спросила я, растерянно.
- Ваша фотография, мадемуазель Роза дю Вальен, - сказал Лео.
Я до такой степени привыкла быть Розалин де ла Мар, что не сразу поняла, что он назвал меня настоящим именем.
- Что вы сказали? – пробормотала я, не зная, что теперь делать – бежать, каяться или всё отрицать.
- Разве я не прав? – месье Вандербильт разговаривал со мной привычно-мягко, чуть улыбаясь добродушной, немного усталой улыбкой, и ничем не походил на злодея, лишившего Этьена акций и собирающегося лишить его фабрики. – Не хотите присесть? Я бы предложил вам чаю, но Сюзон отвратительно его заваривает. Совсем не так, как вы. И совсем не умеет печь пироги.
Он придвинул кресло, и я машинально села, не выпуская фотографию из рук.
- Хотите чего-нибудь покрепче? – он открыл стенной шкафчик, доставая графин с наливкой, но я покачала головой. – Да, вы ведь не пьете. Идеальные женщины не пьют ничего, крепче чая, - он снова улыбнулся, кивнув мне. – А я ждал вас.
- Ждали? – только и смогла переспросить я.
- Ждал, - он встал передо мной. – Вы ведь приехали спросить, почему я выставил «Деламар» на аукцион и продал акции Этьена?
- Да… - прошептала я.
- Хорошо, что вы не отрицаете своего имени, - сказал он, с удовольствием разглядывая меня. – Признаться, мне было бы трудно называть вас «Розалин». Это имя вам не подходит. Слишком длинное, вульгарное. Роза – это нежно, это ласкает язык и слух. Можно я буду называть вас Розой?
- Что насчет корпорации? – напомнила я, немного придя в себя.
- С ней всё кончено, - сказал он спокойно. – Сегодня в одиннадцать часов назначено проведение соревнования, оно не состоится, и репутация Этьена окончательно рухнет в тартарары. Мне останется всего лишь найти покупателя – и «Деламар» будет полностью в моих руках, потому что теперь я – держатель контрольного пакета акций.
- Вы получили их обманом.
- Все мы получаем блага земные обманом, - он лукаво прищурился. – Разве вы не получили обманом место графини?
- Вы ничего не знаете… - начала я.
- И ничего не хочу знать, - сказал он и вдруг встал на колено, осторожно сжав мою руку между своими ладонями. – Роза, я очень долго ждал этого момента, - заговорил он тихо, проникновенно, глядя мне в глаза. – Сегодня пришла пора раскрыть правду, и я это сделаю. Когда-то София выбрала Эмильена – потому что он был графом, он был красив, богат, а я был никто. Просто юнец на посылках. Но я принял поражение, не сломался и долго шел к своей цели. И я ее достиг. Посмотрите – еще немного, и все состояние де ла Маров будет моим. У Этьена ничего нет, он вложил все активы в проект самоходных машин. Сначала он будет выплачивать неустойки, выпотрошив свои счета, потом продаст дома, драгоценности – у него не останется ничего. А все эти деньги перейдут ко мне, потому что я – его главный акционер.