Вокруг них бушевало самое настоящее людское море – на капот машины летели цветы, вспышки фотоаппаратов ослепляли со всех сторон, и зрители что-то кричали, вопили, заглушая даже оркестр, исполнявший бравурный марш в честь победителя.
- Как ты?.. – Этьен пытался перекричать весь этот шум и не выпускал девушку из объятий. – Как ты это сделала?!
- А?! – не расслышала она.
В лицо им прилетел букет, и Этьен досадливо отбросил его на сиденье.
- Как справилась с машиной? – Этьен вдруг понял, что кричит во все горло в полной тишине. Даже оркестр перестал играть. – Фу ты… - он был слишком взволнован, чтобы подумать о таком чуде и торопливо спросил: - Как ты умудрилась завести ее, вообще?!.
Она улыбнулась, показав жемчужные зубки и ямочки на щеках:
- Я же видела, как это делал ты. На самом деле, это совсем не сложно. Ты же мне все показывал и рассказал…
- Слушай, - Этьен взял ее за шею, прижавшись лбом ко лбу.
- Да? – спросила она шепотом.
- Ты – чудо! – выдохнул он и поцеловал при всех – долгим поцелуем, словно пытался выпить ее душу.
Дамы и господа, явившиеся посмотреть на ралли, были шокированы, а кто-то из журналистов не выдержал и помчался прочь, чтобы поскорее телеграфировать в завтрашние газеты, что скандалы семьи де ла Маров не закончены – граф оказался приверженцем нового вида любви! Женщины его не интересуют, он переключился на мальчиков! Он публично поцеловал своего водителя! Скандал! И еще какой! Но, впрочем, это и неудивительно – при такой-то жене…
Граф вдруг прервал поцелуй и посмотрела с подозрением:
- А что случилось с машиной в дороге?
- Порвался ремень генератора. Вот он… он еще сгодится?..
- А как ты?.. – Этьен чувствовал, что его мозг сейчас взорвется. – Как без ремня?..
- Все в порядке, не волнуйся.
- Но у тебя не было ремонтного чемоданчика! У тебя не было запасного ремня!
- Не было.
- Тогда как?..
- У меня… - последние слова были произнесены шепотом, так что услышал их только граф.
- Что? – Этьен открыл рот, закрыл и снова открыл.
- Он прекрасно подошел! Можешь сам проверить!
Журналисты, стенографисты и все остальные с недоумением и напряженным вниманием слушали этот разговор, пытаясь разгадать личность таинственного водителя. Он был совсем еще юношей – безбородым, очень красивым, с ласковыми огромными глазами. После вопроса графа, юноша почему-то смутился и начал краснеть – нежно, быстро, став похожим на лепесток розы.
Этьен спрыгнул на землю, широким шагом подошел к моторному отсеку, открыл крышку, наклонился, хмуря брови, и застыл, словно увидел что-то невероятное, а потом начал хохотать.
- Ты… - он не мог выговорить ни слова, и опять схватил водителя в охапку, когда тот выпрыгнул из салона и подбежал. – Ты!.. Вот чертовка!..
Чертовка?!.
Журналисты и простые зрители нахлынули на машину, пытаясь разглядеть, что же так поразило и рассмешило графа де ла Мара.
Но он уже перестал смеяться и заговорил энергично и четко:
- Дамы и господа! – тут он заметил императорскую чету, стоявшую поодаль в окружении гвардейцев, и поклонился: - И ваши императорские величества! Благодарю, кстати, что приняли приглашение. Позвольте представить вам победителя этого ралли. Вернее – победительницу, - он стянул кожаный шлем с головы водителя, и все ахнули, увидев рассыпавшиеся длинные волосы.
Женщина!
- Графиня де ла Мар! – объявил Этьен, так и светясь от гордости и удовольствия. – Она легко устранила поломку в двигателе, натянув вместо ремешка генератора… свой чулок.
- Этьен! – зашептала графиня возмущенно, краснея еще больше.
Но тот только поцеловал ее в щеку и обратился к журналистам:
- Смогли бы вы починить сломанное дышло при помощи женского чулка? Тонкого, шелкового женского чулка? А в нашей машине это возможно. Более того, даже слабые женские руки справятся с поломкой. Хотя… - он улыбнулся, посмотрев на графиню, и поднес ее перепачканную руку к губам, целуя сначала кончики пальцев, а затем и ладонь, - разве можно назвать женские руки слабыми? Они не только могут водить машины, они способны на куда более трудное занятие – удерживать мужские сердца.
Глава 29. Расплата по счетам
Его слова были встречены гробовым молчанием. Двое или трое захлопали в ладоши, но их тут же осадили, шикнув, потому что их императорские величества еще никак не отреагировали на случившееся.
Но император молчал, а императрица в замешательстве спряталась за зонтиком.