- Результаты гонки надо аннулировать! – воскликнул вдруг один из журналистов – тощий господин противного вида, с длинным веснушчатым носом. – Женщина участвовала в ралли! Это возмутительно!
Графиня ахнула и прижалась к мужу, а граф обернулся к журналисту, гневно блестя глазами.
- Вы – недалекий и злобный женоненавистник, - сказал он резко. – Вы не из тех, кто считает, что женщина – существо второго сорта?
- Я? Нет! – воскликнул журналист, но его голос потонул среди других голосов – женских, возмущенных.
- Тогда вы просто завидуете, - бросил Этьен презрительно и снова поцеловал перемазанное лицо жены, за что был вознагражден аплодисментами.
Императрица вынырнула из-под зонтика и что-то прошептала на ухо императору, после чего венценосная чета приблизилась к де ла Марам.
- Что сказать? – император кашлянул в кулак. – Мы поражены. Мадам, - он сделал полупоклон в сторону графини, - вы поразили нас. Моя супруга чуть не лишилась чувств, когда поняла, как вы рисковали…
- Никакого риска, ваше величество, - перебила его в нарушение этикета графиня. – Машина так послушна и безопасна, что я как будто ехала в любимом кресле, с пяльцами в руках!
- Вот как, - усмехнулся император.
- Банкротство «Деламар» и слухи, что мой муж обманул вкладчиков – это ложь, - торопливо заговорила графиня.
Этьен обнял ее, погладив по плечу, но она строго посмотрела на него и продолжала, обращаясь и к императору, и к императрице:
- Эту ложь распустил компаньон моего мужа – месье Вандербильт, он сам мне признался… А эксперимент удался! Вот она машина! И она действует!
- Месье Вандербильт? – император оглянулся – и вовремя, потому что упомянутый месье как раз пытался незаметно улизнуть, затерявшись в толпе.
Его тут же вернули, и журналисты от души защелкали фотоаппаратами, запечатлевая сцену, когда председатель совета «Деламар» пытался освободиться из рук гвардейцев.
- Он воспользовался доверием моего мужа, - говорила графиня, тыча пальцем в сторону Вандербильта, - и присвоил себе его акции. Это был подлый, продуманный и давний план…
- Это неправда, - сказал Лео Вандербильт, бледный, как смерть.
- Осмелюсь возразить! – вперед вылез очень энергичный человечек в клетчатом экстравагантном пиджаке, поправляя на носу круглые очки. – Месье Клеман, с вашего позволения, ваши величества, - он поклонился, представляясь. – Осмелюсь возразить, что все, сказанное мадам – правда! Я – один из членов совета директоров, и не далее, как на прошлой неделе месье Вандербильт уговорил меня подписать бумаги об отставке де ла Мара, убеждая, что машины нерентабельны. Я подписал, поверив ему, но он тут же предложили выкупить пакет моих акций – чисто из дружеских чувств! Так он сказал. И тут я подумал, что что-то здесь нечисто! Хорошо, что отказался! Иначе потерял бы все барыши! Я с вами, де ла Мар! – он пожал графу правую руку, а потом извинился, поздно заметив гипс. – Со мной здесь еще двое – месье Идо и месье Мармонтель, и к ним месье Вандербильт обращался точно с таким же предложением. Месье Идо согласился и продал свои акции, - тут он насмешливо покосился на унылого господина, который бросал на Вандербильта весьма нелюбезные взгляды.
- Думаю, это дело подлежит рассмотрению в королевской судебной коллегии, - сказал император сдержанно. – Месье Вандербильт, вас придется посадить под домашний арест, пока все не разъяснится. Я поручу сыну, чтобы он лично проследил за ходом расследования.
Гвардейцы хотели уже увести мошенника, но Этьен остановил их.
- Еще пару слов, ваше величество, - любезно попросил он императора, и обернулся к компаньону. – Это ты стащил чемодан с инструментами?
- Конечно, он! – раздался возмущенный голос механика. – Посмотрите, месье граф, ремень генератора надрезан – как раз, чтобы порваться в дороге, - Габриэль копошился возле машины, ничуть не смущаясь компанией императора и императрицы. – Он вчера пришел, сказал, что хочет сфотографировать машину для сегодняшней газеты… И я оставил его, пока он фотографировал…
- Это так? – Этьен исподлобья взглянул на Вандербильта. – Решил победить наверняка? А если бы моя жена перевернулась вместе с машиной?..
Лео Вандербильт стрельнул глазами, и этим выдал себя. Императрица сочувственно ахнула, и приобняла графиню, но та не обратила на ее добрый жест никакого внимания и взвизгнула:
- Этьен!
Загипсованная рука не помешала графу ударить Лео Вандербильта в ухо, даже придала дополнительного весу. От удара месье Вандербильт обмяк, закатив глаза, и только благодаря поддержке гвардейцев не свалился на землю, а граф зашипел от боли, прижимая к груди правую руку.