- Я рада, что вы пришли, моя дорогая, - мадам предложила сесть на диванчик, бросила рядом Маржелона, который тут же вывернулся брюхом кверху, достала две хрустальные рюмочки, графин, и придвинула ко мне столик с тарелками, на которых лежали нарезанные дольками фрукты. – Вы отдохнули? После таких волнений, наверняка, спали, как заколдованная.
- Вы правы, - подтвердила я с улыбкой. – Но я не буду вино, мадам, благодарю вас.
- Выпейте, - властно приказала она. – Выпейте, а потом сыграйте и спойте, как пели на приеме у императора. Он не хотел, чтобы мы плакали, вспоминая его, но я уж поплачу, извините меня.
Тяжелая слеза и в самом деле покатилась по ее щеке, и мадам Мари-Аннет пригубила вино, жестом указав на вторую рюмочку.
- Не понимаю вас, - испугалась и растерялась я. – Что случилось, мадам?!
- Гаспаро умер сегодня утром, - сказала она, потянулась за долькой яблока, но на полпути позабыла и снова взялась за графинчик. – Мой дорогой Гаспаро… Он до последнего был в сознании, вспоминал о вас. Но я не стала вас беспокоить, дорогая, вы были заняты совсем другим. К тому же… - она налила себе еще вина и выпила, – простите старуху, но это я хотела быть с ним рядом в последнюю минуту.
- Маэстро Рикарди?.. – прошептала я. – Какая страшная новость…
- Почему же – страшная? – мадам пожала плечами. – Он был старше меня на десять лет. А пережить ему пришлось в десять раз больше, чем мне. Сыграйте, прошу вас. Говорят, после смерти душа не сразу улетает на небеса. Если он здесь, ему будет приятно вас услышать.
- Мадам… - я не удержалась и расплакалась. Конечно, я знала маэстро слишком мало, но знала его только с хорошей стороны, и мне было искренне жаль, что такой талантливый человек покинул нас.
- Он был счастлив, - говорила мадам Ботрейи, словно беседуя сама с собой. – Это очень важно для гения, чтобы уйти в зените славы, чтобы достичь вершины… Он достиг ее благодаря вам, моя девочка. Он так и сказал мне: передай ей, что она – это лучшее, что произошло в моей жизни. У него были кое-какие сбережения… Так, ничего особенного, но достаточно для честной независимой жизни. Он все завещал вам, и еще – дом, где он родился. Гаспаро купил его, когда стал знаменит...
- Мадам! - воскликнула я, вскакивая.
- Не спорьте! – прикрикнула она на меня. – Он посоветовался со мной, и я его поддержала. У него все равно нет родственников, а у меня достаточно своих денег, и к морю я уже точно не поеду. А вам это будет не лишним, если де ла Мару снова захочется стать банкротом. Женщина должна позаботиться прежде всего о себе.
Я медленно села на диван, краснея до ушей, потому что в ее словах мне послышался упрек.
- На оформление уйдет месяца три, - мадам Ботрейи пригубила вино, - я названа его душеприказчиком, и должна буду вписать имя получателя наследства. Это я настояла, чтобы все не досталось по ошибке этой чертовке Розалин. Потом скажете мне свое настоящее имя, и мой адвокат все устроит. Это его прощальный подарок, вы не имеете права отказаться.
Тут я заплакала уже навзрыд, спрятав лицо в ладони.
- Сыграйте, - попросила она тихо. – Гаспаро было бы приятно…
- Да, мадам, - ответила я, вытирая слезы. – Вы правы, ему будет приятно. И он услышит нас, где бы сейчас ни был.
Я вернулась домой часа через два, только после того, как вернулась горничная мадам, и мы вместе уложили старушку спать – она перебрала с вином.
Проходя дорожками сада к Принцесс-Мар, я думала о том, как странно повернулась судьба Розы Дюваль, и о том, что еще приготовили мне небеса – радостные сюрпризы или не очень. И кто знает, что я еще должна буду обрести, а что – потерять.
- Месье граф еще не вернулся, - сказала Мирей, встретив меня в прихожей. – Но он прислал вам письмо и огромный букет чудесных роз. Я не знала, где вы будете ночевать, и оставила всё в вашей комнате. Если будете ужинать…
- Нет, благодарю. Я поужинала у мадам Ботрейи.
Поднявшись в спальню графини, я сразу увидела букет – огромный, с трудом можно обхватить руками. Вся комната была напоена его ароматом. Я улыбнулась, зарывшись лицом в нежные лепестки, а потом взяла письмо, лежащее на столике – даже не письмо, а подарочную карточку. Твердый кусочек картона с золотым тиснением. Прочитав послание, полное нежных признаний, я поцеловала его. Этьен обещал вернуться до полуночи, писал, что заедет к родителям – рассказать правду, а когда вернется – зацелует меня до полусмерти, и не только зацелует.
Я спрятала письмо, краснея от одной мысли, что Мирей прочитала это. Ах, Этьен! Как он любит шокировать всех вокруг!