В голосе миссис Гриффин послышалось раздражение.
— И совсем напрасно — оно очень красивое, и на портрете Кассандра выглядит в нем просто замечательно, — заметила я.
Пропустив мою реплику мимо ушей, миссис Гриффин монотонно продолжила свое повествование:
— У нее не было чувства стиля. И осанка ужасная. Она не ходила, а волочила ноги. Я всегда говорила ей, чтобы она выпрямилась, перестала сутулиться и посмотрела жизни в глаза… Даже не будучи красавицей, она вполне могла выглядеть элегантно и даже величаво…
Она повернулась и посмотрела на меня.
— Может быть, вы как-нибудь наденете его для меня? Мне бы хотелось посмотреть, как вы в нем выглядите. Вы ведь его уже примеряли?
— Честно говоря, да.
— И оно вам подошло.
— Да.
— Я так и знала. У вас с ней один размер. Скажите, а вам нравится мое платье?
Я внимательно посмотрела на ее богатый наряд. Это было китайское императорское облачение из алого шелка — свободное платье с высоким воротником и широкими рукавами. На искусно вышитом фоне извивались три грозных золотых дракона.
— Просто изумительное.
— Оно принадлежало Цы-Си, вдовствующей китайской императрице. Вы о ней слышали?
— Она из времен Боксерского восстания? — неуверенно предположила я.
— Совершенно верно. Поистине выдающаяся женщина. У нее был талант государственного деятеля, несмотря на то, что восстание было подавлено. Говорят, что в детстве ей удалось избежать колодок, поэтому она могла свободно передвигаться в отличие от других женщин ее круга. Но она была достаточно хитра, чтобы скрыть это обстоятельство, что давало ей возможность тайком бродить по дворцу и подслушивать под дверями, не вызывая подозрений. Подобно многим другим женщинам, она умела извлекать пользу из своей притворной слабости.
Откинув голову на спинку кресла, миссис Гриффин продолжала говорить, словно находясь в легком трансе. Мне уже приходилось видеть ее в подобном состоянии, и я решила быть настороже.
— Говорят, она велела убить своего сына, чтобы посадить на трон племянника, хотя тот и не был прямым наследником престола, — монотонно продолжала она. — Сына она не любила, а вот к племяннику относилась очень нежно, потому что могла им руководить. Как вы думаете, это правда, что мы больше любим то, что нам подвластно? У меня есть три ее платья. А в ее гардеробе было больше десяти тысяч.
Я промолчала, предоставив ей говорить дальше, хотя это ее явно утомляло.
— Я купила его в Китае в 1948 году, как раз перед тем, как к власти пришли коммунисты. Часть мебели в этой комнате из Запретного города. — Она слабо махнула рукой. — Как вам нравятся обои?
Она указала на яркие обои, расписанные вручную, на которых были изображены сценки из жизни древней китайской знати.
— Я нашла их в антикварной лавке в Лондоне много лет назад. Часть из них подлинные, остальные же я велела скопировать, потому что на всю комнату не хватало. Сможете отличить настоящие? Подойдите поближе, посмотрите, потрогайте.
Я обошла комнату, внимательно рассматривая обои. Все в них было превосходно — и цвет, и текстура, и рисунок, и композиция.
— Ну так как? Можете отличить копии от подлинника? — спросила миссис Гриффин.
— Нет, не могу.
Подняв руку, она указала на одну из стен.
— Вот здесь подлинники. На остальных стенах подделки.
Я тщательно пригляделась к оригиналу, сравнивая его с копиями.
— Но их же невозможно различить.
— Если получше приглядеться, то можно заметить, что на копиях просто перемешаны те сценки, которые есть на подлиннике. Художник, который делал для меня эти копии, хотел придумать свои собственные сюжеты, но я сказала ему: «Мне не нужно ваше воображение. Я предпочитаю то, что придумали они». Он очень обиделся, — сказала она с улыбкой. — Но в конце концов был вынужден признать, что я оказалась права.
— Да, это действительно необыкновенная комната.
Миссис Гриффин надолго замолчала, как бы обдумывая, стоит ли мне сообщить нечто важное. Наконец она произнесла:
— Раньше это была комната Кэсси.
Я вдруг поняла, что стою в той самой комнате, где убили Кассандру Гриффин.
— Комната вашей дочери?
— Да. Комната, где она выросла и умерла…
Ее монотонный голос в сочетании с жутковатой симметрией событий заставил меня содрогнуться. Она как будто прочитала мои мысли.
— Вы, вероятно, удивляетесь, как я могу оставаться здесь после всего, что произошло?