- Ты реально думаешь, что из этого что-то выйдет? – В нетерпении споткнувшись в очередной раз в темноте обратился Амр к альву. Страх от непонимания всего происходящего, так недостойный воина, горячая кровь молодости – всё это не терпело тишины да такого, вот, слепого блуждания в какой-то там канализации. К тому же, компания та ещё подобралась! Кто, скажите мне на милость, в здравом уме станет с тёмным и безумной подобно крысе по сточным канавам прятаться, когда твои собратья… А, что, кстати, его собратья? Информации чёткой у юноши не было. Да, он видел своими глазами людских магов, да, помнил до отключки атаку тёмных, но почему должен верить своему врагу? Не проще ли было выбраться к посольству, узнать всё самому? Люди, как любой другой союзник, могли предать. Политика не всегда руководствуется правилами чести, дядя смог это доходчиво донести до племянника, но вдруг всё это ложь? И повернуть бы назад, только темнота за спиной многообещающе скалится, обещая наверняка помочь заплутать в переплетении лабиринтов ходов.
- Тссс! - До’Адден на слова размениваться не пожелал, признавая в дюжей фигуре юноше противника, но не равного.
Несколько раз Валентина сбивалась, теряя концентрацию, стоило только попытаться задуматься о природе происходящего. Все попытки анализа неизменно приводили к полной «глухоте», исчезали все невидимые маячки, снова бросая в пучину чужого или уже собственного безумия. Усилием воли женщина вновь заставляла себя не думать, не пытаться найти причины или логику, а просто расслабиться, расфокусироваться.
К тому же, просто следовать было приятнее. В этом состоянии не было навязчивых мыслей о нормальности-ненормальности, о собственном настоящем и в принципе наличии какого-либо будущего. В этом состоянии ей было себя не жаль, отступал промозглый холод каменных стен подземелья, голод не напоминал о себе, как и жажда. Механически передвигая ноги полукровка переставала ощущать себя такой ничтожной, на время забыв о жалости к себе. Само время, словно потеряв вес, замерло для неё. Шаг за шагом, всё ближе к неведомой пока цели. Не хотелось выпадать из этого уютного состояния, когда нет страха, но есть спокойная уверенность в чём-то. Понять бы ещё в чём, но то можно и на потом оставить.
Всё имеет свой конец, от того и темнота в какой-то момент отступила, резко выводя из-за поворота в темноту иную, наполненную отблеском ярких звёзд и ночных запахов. За спиной оставался беззубый зёв потайного входа, так удачно притаившийся за скальным выступом, на котором гордо возвышались городские стены.
Полукровка споткнувшись буквально рухнула на колени, ослеплённая вдруг ярким сиянием звёзд на небосводе. Из носа пошла кровь, а сознание вновь расслоилось, не желая собираться в единую личность. Какая-то маленькая часть, бывшая когда-то земной женщиной, пыталась выстоять в этом селевом потоке непонятных образов, выловить логические цепочки, но терпела поражение раз разом.
- Вставай, - рыкнул Глеринил, но, правда, брезгуя касаться замызганной фигурки.
Ответа он не дождался, попытался заглянуть в глаза, но увидел там лишь пустоту безумия. Отшатнулся, задумался на пару секунд и бросил на землю перед замершей полукровкой несколько монет. Так выражалась его благодарность, а большего он сделать не мог и не желал. Посмотрел ещё раз, запоминая, и бесшумно побежал в сторону тракта.
То же самое проделал орк, бросая оборванку в одиночестве. Хотел монет кинуть, но потом подумал, что безумной они ни к чему, зато чудом уцелевшую горсть мятных леденцов даровал от щедрот своих. Не поленился присесть и высыпать точно в подол, чтобы увидела.
Глава 6
Весна вступала в свои права, не отвоевав пока у суровой зимы лишь ночи, когда та коварно сковывала землю изморозью, пытаясь выхолодить накопленное за день тепло. На деревьях набухали почки, готовые вот-вот взорвать этот уставший мир всеми оттенками сочной зелени. О чём-то самозабвенно щебетали в подлесках птахи, не пугаясь голодных глаз тощего зверья. Дороги, разбитые за время войны, были полны людьми и нелюдями. Кто спешил вернуться домой, поверив наступлению мира, в надежде на то, что хоть что-то уцелело от родного очага, кто искал лучшей доли, пытаясь добраться до ближайшего города, кто-то и вовсе промышлял разбоем да мародёрством, а военные отряды были обязаны присечь на корню такие бесчинства, патрулируя основные тракты, в знак возвращение мирной жизни.