Валентина не знала, что писать. Невменяема? Не отрицает, согласна полностью, но остаться вновь один на один с этим - вот, где настоящее безумие. И расстраивать его не хочется, подобрал её после пожара, пижаму свою дал, одежду какую-то ей позже принесут, кормит. Нужно было подумать, а еда, заполнившая ароматами всю комнату, отвлекала. Когда же дело дошло до вкусов, то и вовсе не осталось времени думать о чём-то другом. Ела медленно, аккуратно отрезая по маленькому кусочку ножом, смакуя, раскладывая по составляющим, вновь знакомясь.
Туамарилл тоже ел не особо спеша, наблюдая украдкой за Ринамой. Теперь он сильно сомневался в полной невменяемости той, видя, что контролирует она себя не плохо, умело орудуя столовыми приборами, а до этого аккуратно выводя карандашом слова. Да, аура разорвана в клочья, такое характеризуется обычно невменяемостью пострадавшего, как он помнил из давних лекций, но изменения есть в сторону улучшения, он сравнивает за последние пару суток.
С обедом было покончено, ей вновь придвинули стопку чистых листов и карандаш, сдвигая грязные тарелки в сторону. Мыслей не было, тогда решила писать, как есть, указывая лишь то, в чём уверена сама полностью.
« Помню мало, обрывки памяти какие-то в голове. Когда мне что-то говорят, всплывает или не всплывает ещё информация. Мне сказали, что я Ринама Трапи, вспомнила, что это правда. Вы сказали, что менталист из Серых, вспомнила, кто и что это. Постоянно холодно внутри, а Ваша сила согревает. Можно ещё за косу подержаться, мне так легче впитывать силу?» Вышло сумбурно, но не слова лжи. Что ещё писать, она не знала. По какому делу свидетель – тоже не предполагала, искренне радуясь уже тем успехам, которые удалось достигнуть в сшивании себя по кускам.
- Не густо, - устало вздохнул расстроенный альв, ожидавший, видимо, больших откровений, но Валентина не знала, что ещё добавить, поэтому только развела руками, извиняясь, - Ладно, мне надо составить отчёт, а Вам, помнится, целители рекомендовали больше отдыхать. Сяду в кресло, - передвигая к кровати упомянутое кресло, тёмный раздавал указания, - а Вы ложитесь, поспите. – Оптимальный вариант, так как менталист попросту не знал, чем занять свою подопечную, не выпуская её из комнаты. Длинны косы вполне хватило, чтобы, сидя в кресле вплотную к кровати, не чувствовать неудобства, когда Ринама аккуратно держала её, косу, за самый кончик.
Остаток дня прошёл в тишине. Туамарилл писал отчёт, раздумывая, какой графой указать покупку женской одежды и белья, и указывать ли вообще, смеха же потом будет на десятилетия. Ринама дремала, держась за косу, или сидела на широком подоконнике, улыбаясь наблюдая за жизнью на площади. Пообедали вновь в тишине, кровать на ночь щедро альв уступил Трапи, сам устраиваясь неудобно в кресле.
Глава 10
Некоторые уверяют, что сны им не снятся вовсе. Кто-то даже завидует таким, страдая от личных кошмаров, а некоторые наслаждаются снами, находя в них или мимолётное забвение, или развлечение, каплю безумной яркости, которой так не хватает в собственных серых буднях. Туамарилл спал, чтобы спать, падая в сон, словно в пуховую перину, где нет места лишним звукам, образам. Его распорядок не предполагал расточительства на всякие глупости, вроде сновидений, тогда, когда нужен отдых.
Валентина же закрыв глаза очутилась перед запертой дверью своей квартиры. Всё казалось более, чем реально, хотя она точно знала, что спит. Лампочка на площадке вновь перегорела, ключом в замочную скважину приходится попадать наощупь, а их, ведь, два. Два ключа – две, различимые в полумраке подъезда лишь наощупь ячейки, которые чуть ниже ручки. Хорошо, что ключи разного размера, так легче. Два ключа, две ячейки, по два поворота – символично, только понять бы, что толкуют те символы.
В маленькой прихожей выключатель справа от входа, если вытянуть руку, дотронуться, сумрак сразу отступит, услужливо растворённый тёплым, жёлтым светом. Она сама недавно покупала лампу взамен перегоревшей, выбирая именно такую, избегая стерильности «белого» света. Только в этот раз в её одинокой квартире нет сумрака. В зеркале огромного шкафа отражается работающий телевизор, огромный дракон расправляет крылья, выгибается, готовясь волной пламени спалить врагов, не иначе. Дверь в гостиную распахнута, весело перемигиваются на свету разноцветные хрусталики в люстре, словно то роса на стеклянных листьях цветов. Всё будто приглашает её, хозяйку, в гости.