На природоведении весь класс подписывал в учебной тетради деревья: дуб, берёза, ель. На травничестве в теплицах пололи грядки с дымянкой. Грозная Туль Ам громким басом вещала о свойствах этой весьма полезной травы, а Ринаме хотелось есть до того, что готова была сжевать эту самую полезную траву, уже не обращая внимания на колючки и мерзкий, сладковатый аромат этого чуда.
Стежок за стежком, ровные, почти идеальные, не как те, первые на уроке труда, когда на льняной салфетке кривовато расцветал мак. Не как те первые, когда на лысой шкурке мелкого, дохлого акама вырисовывалась пьяная линия шва. В тех нитях не было силы, не было красоты, но они остались в двух сращенных теперь лоскутах.
Странное дело, все улыбки, разговоры ни о чём, записочки через весь класс, свёрнутые бумажным самолётиком – всё на других лоскутах, к ним не подходит зелёная нить. Зато зелёной нитью сшивались уроки физкультуры и практика по самоконтролю – десять кругов по стадиону в хорошую погоду, три часа в день в неудобных вначале позах, потом позы станут привычными, выполнять их на автомате, как и бежать на другом лоскуте.
С каждым стежком всё труднее, собственные руки кажутся неподъёмными. Экзамены – страшно, ладошки вспотели. Три вопроса, полчаса на подготовку. Скользит шариковая ручка, шпаргалки не пригодились, а в классе духота, смотрят со стен строго писатели и поэты. Пусть смотрят, она поступит туда, куда хотела. Холодно в прозекторской, в этот раз стежки ложатся ровнее, травы назвала раньше все верно, значит, можно надеяться на высокий бал и поступление в Академию.
Всё, на сегодня всё. Иглы в аккуратную игольницу, расправить полотно почти на всю комнату, примеряясь, с чего начнёт в следующий раз. На диване никого, телевизор всё также показывает очередной сезон какого-то нового сериала, под его бубнёж так сладко спится, если перебраться на диван, то и в спальню можно не ходить. Плед, груда подушек-подушечек. Уютно, хорошо спится с чувством качественно выполненной работы.
Глава 11
Утро ворвалось назойливым стуком в дверь слишком быстро для того, кто провёл ночь в пусть и большом, но всё равно кресле, а не в постели. Туамарилл помянул всуе всех известных ему Богов «добрым» словом, только после этого поспешил на зов громогласной хозяйки этих пенат.
- Доброе утро, эйр Серый, - сияла она почище дневного светила, громогласным баском своим разгоняя остатки сонливости, - я, вот, принесла то, о чём договаривались. – В комнату ловко впихнула видавший лучшие годы саквояж, балансируя подносом с завтраком на двоих. – Там на первое время хватит, полный комплект. Ну, побежала я, значит. Держите, - и упорхнула перекормленной бабочкой, оставив в руках альва еду.
- И Вам доброе утро, уважаемая эйра, - пробормотал уже себе под нос.
Настроение не было плохим, только шея ощущалась деревянной, от чего, казалось, любое движение грозит головной болью. С его-то даром никогда не стоило опасаться прямой физической угрозы от кого-то со стороны, но и надеяться не стоило даже на малейшее самоизлечение. Воровато оглянулся на постель, помня о том, что целительница есть в этой комнате, да толку от такой ещё меньше, кроме хватания его собственный косы.
- Обрежу, пусть по моде лучше с бритыми висками, - разглядывать ни косу, ни Ринаму не хотелось. – Доброе утро, просыпайтесь. – Мосластое плечо, выглядывающее из широкого ворота его пижамы, было ледяным. – Ринама? – Сильнее потряс её, начиная опасаться за состояние подопечной, вглядываясь в ауру.
Ещё не открывая глаз, она снова улыбалась. И улыбка эта заставила отдёрнуть ладонь, ведь так чисто, светло улыбаются только дети, не знающие ещё печалей, забот, когда гнев их, приключись такой, мимолётен, скоротечен. Видеть такую на лице взрослого – всё равно, что фею увидеть: если очень повезёт, то тебе только показалось, если же не везунчик, жди неприятностей. Наверное, именно поэтому Туамарилл поспешил скрыться в ванной комнате, бросив на ходу про завтрак.
А полукровка просто была счастлива, что она есть: дышит, ощущает и думает, не растворившись в круговерти образов, которые даже идентифицировать удавалось не всегда. Ей нравился рисунок из солнечных лучей на полу, ароматный пар над тарелками с чем-то мясным, запах свежего хлеба и травяного отвара. Впитывала в себя жадной губкой каждое мгновение, стараясь захватить всё-всё.