Трудно понять такое тому, кто не знал страха безумия, кто всегда крепко держался за реальность. Улыбнётся в ответ тот, кто испытал ощущение этого полёта без крыльев наяву, когда чёткость, простота понимания текущего момента перехватывает дыхание. Ты сам себе кажешься сразу всем, но в то же самое мгновение невероятно цельным, живым.
Ринаме нужно было ещё много-много «нитей» до полной нормальности. Это не печаль, дорогу осилит идущий, путь до горы через лес покроет взлетевший дракон. Надо сделать первый шаг, оттолкнуться лапами, делая первый взмах, а в дороге всяко с улыбкой веселее.
Почти танцуя выставляла с подноса горячий завтрак, на полном автомате верно разложила немногочисленные столовые приборы. И пусть завтрак, а затем быстрые сборы в дорогу прошли в молчании, Ринаме хотелось петь от переполнявшей изнутри радости.
Туамарилл после еды подобрев, сам вручил конец своей косы в руку подопечной, убеждаясь, что так он не потеряет её по дороге.
Хоть идти было вовсе не долго, но просыпающийся город с упорством подсовывал соблазны, пытаясь задержать погостить ещё ненадолго: то обрывок эмоционального разговора из открытого окна, то цветник раскинул благоухающие плети прямо на тротуар, то кошка с разными глазами подмигивала, приглашая поделиться секретом. Полукровка тормозила, Туамарилл, тянул за собственную косу, словно за поводок.
Одета в это утро была она не в пример лучше: юбку из коричневого сукна смогли утянуть ремнём альва, чтобы она не падала, кофта с высоким горлом грубой вязки ярко алого цвета скрыла всё это безобразие, а сам свитер спрятало зелёное пальто, из ворота которого теперь выглядывала только объёмная горловина, в которой терялась костлявая серокожая шея Трапи. С шапкой гномьей работы расставаться она не захотела, добавляя вакханалии цвета в свой образ, носки же замечательно сгладили разницу в размерах её ноги и кожаных сапог упоительно зелёного цвета. Для Ринамы каждая вещь – откровение, ведь это разнообразие новых цветов, текстур и даже запахов. У Серого в глазах рябило от этакого разнообразия.
У станции дилижансов цветным ульем кружились прибывающие и отправляющиеся. Вместе с пришедшими в неисправность порталами пришло счастья для транспортных компаний: желающих отправиться в путешествие не приходилось нынче зазывать выгодными ценами, они сами готовы доплатить лишь бы попасть на место в дилижансе. Купившие билеты ранее только из-за экономии ходили теперь гордыми гипогрифами, распушив перья, поглядывая на всех свысока.
Глаза Трапи горели восторгом, Туамарилл восторга не разделял. Его радовало только то, что место для них в служебном дилижансе предусмотрено заранее, биться за него насмерть в очередях у касс не придётся.
На них обращали внимания, менее воспитанные даже тыкали пальцами, смеясь. Альв эмоциональностью вовне в принципе не отличался по роду деятельности и дара, а полукровка с удовольствием тыкала пальцем в ответ и улыбалась, улыбалась, улыбалась.
Ей было за счастье понимать, что это обсуждают именно их, над ними смеются и почему смеются. Она была здесь и сейчас, не теряясь в дебрях собственного бреда. Та сила, что по капле переливалась в неё от такого серьёзного альва, грела, холод тихонька отступал, затаиваясь где-то в глубине.
Теперь она знала, как получить больше тепла от любого вокруг. Не от всех такого вкусного, так сильно согревающего, но однозначно греющего. Стоит только потянуться к хотя бы вон той зеленощёкой орке, поднырнуть своей волей под естественные щиты и вдохнуть поглубже, вместе с воздухом впуская в себя чужую жизненную энергию, раз магической у той нет.
- Не смей, - ударом хлыста прозвучал холодный приказ, дополненный ментальным толчком, что оборвал нити оттока энергии орки – Не стоит рисковать собственной свободой из-за такой мелочи. – Трапи в недоумении широко распахнутыми глазами уставилась на Серого. – За такие проделки полагается штраф, если не до смерти вытянешь. Если перестараешься, то можно и на смертный нарваться.