Ринама пыталась соотнести внутренние знания с тем, что ей сейчас сказал альв. Не получалось. Что такого, думала она, если взять чуть-чуть того, что в избытке, отток чего и не заметит носитель? Почему нельзя, если она сама видела, как та же орка отдавала собственное время, ресурс более нужный, тратя его на беседу, которая не приносила ей радости. А радости точно не было, так как в разноцветном мареве энергетических потоков вокруг неё кружились цвета, сигнализирующие о раздражении.
В воспоминаниях полукровки было знание о том, как энергию получить, как применить, но ни фрагмента, почему делать так нельзя. И тут возникла страшная мысль, что это же не совсем правильно, когда теряешь такие ориентиры. Что-то подобное ведь было изначально у обоих кусков её личности. Значит ли это, что она сошла всё же с ума?
В процессе самокопаний полуальва за дорогой следить перестала, не тормозя больше в пути. Туамарил вздохнул спокойнее, когда опасность потерять в дороге подопечную пропала, а она сама ускорилась. Мысли одолевали альва не радостные. Всё пытался соотнести важность задания и свою кандидатуру на исполнение этого задания, выходило не очень, чушь полнейшая получалась. Хоть не склонен был к драмам, но тут другого не дано, так как вся организация процесса доставки свидетеля говорит о том, что свидетель тот даром и без дара никому не сдался.
Немилость, но почему не отставка тогда или изначальная ссылка в какой-нибудь Кровавым Эхо забытый гарнизон? Зачем такая сложная схема? Ответов не было, как не было навыка строить какие-то сложные логические схемы со многими переменными. Менталистом был талантливым, но и только. В остальном был идеальным исполнителем воли чужой, не пачкаясь в подковёрных интригах, чем заслужил в своё время благосклонность начальства и продвижение по служебной лестнице.
Всё происходящее выбивала из привычной колеи, заставляя задавать себе вопросы, которые не возникали в его голове до этого. Отток энергии у орки он заметил далеко не сразу, привычно удерживая щиты, оставляя крохотную и тщательно контролируемую лазейку для подопечной. Теперь же появилась новая неприятность: совершенно ясно, что личность повреждена и совершенно неясно, сколько там от той личности осталось. Нужно присматриваться к ней, общаться.
Общаться – это может стать основной проблемой. Одно дело по протоколу вести ментальный допрос, другое же пытаться достигнуть взаимопонимания с существом, дар к которому не применишь.
Так, погружённый каждый в свои мысли, они добрались до станции дилижансов, где для отправления в путь ждали только их.
- Старший над десятком Эмирил Ламси и моя сестра Эрила Ламси, - почему-то свозь клыки представил себя и свою сестру их будущий попутчик.
Туамарил лишь кивнул скупо, походя отмечая отличного качества амулеты на обоих от ментального вмешательства вплоть до довольно высоких уровней. Ринама же очаровано уставилась на чудо, не меньше, по её ощущениям. Брат с сестрой были не платиновыми блондинами, не с белоснежной гривой волос, а соломенными, будто лучи солнца соткали на их головах кудрявые шапки. У Эмирила стрижка была с выбритыми орнаментом висками, который Ринаме хотелось потрогать так, что даже кончики пальцев покалывало. Эрила же могла похвастаться сложными косами, убранными в корону, дававшими свободу лишь некоторым прядям.
Почему-то полукровке казалось, что волосы их должны пахнуть как-то по-особенному: так, как пахнет счастье. Она не знала, как уж там оно пахнет, но, если понюхала, то точно бы узнала.
- Что такое? – Вынырнул из своей задумчивости Серый, отбирая пожёванный кончик собственной косы и давая себе очередное обещание постричься. – Ты в порядке? – Полукровка кивнула, наваждение рассеялось.
Теперь, когда наваждение, навеянное эмоциями от нового, растаяло, вновь пробрала нервная дрожь с мыслями о вменяемости. Ещё неприятнее переживать было это чувство под немного брезгливыми взглядами попутчиков. Пространство дилижанса было заставлено внутри сундуками, коробками и даже мешками с чем-то местами пахучим, местами сыпучим или особо важным. Как пояснил сопровождающий: все эти богатства предназначались для жителей Серого клыка, там всё это очень ждут.
Брат с сестрой сразу отсели в дальний свободный угол, Туамарил разместился с комфортом на ближайшей от входа скамье, Трапи же ничего другого не оставалась, как последовать его примеру: свободу передвижений в данном случае определяла длина белоснежной косы альва. Трёхдневный путь не обещал особо веселья с разнообразием. Попутчики молчали, каждый погружённый в собственные мысли. Если бы полукровка не была так сильно дезориентирована последними переживаниями, то поймала бы несколько задумчивых взглядов не проронившей ни слова за всё это время Эрилы Ламси, но той было не до того, она всё ещё пыталась собрать в одно целое рассыпающуюся мозаику собственной личности.