Мама не двинулась с места. — Что ж, Антонио, может быть, тебе стоит вернуться в дом. Сесилия спрашивала, где ты. Пошли. — Я поспешил внутрь вместе с мамой, все время чувствуя взгляд дяди на своей спине.
Я устроился за одним из столиков рядом с Сесилией, которая, склонив голову над крестом, читала молитву отче наш.
— Ты в порядке? — спросила она, не глядя на меня.
— Не совсем, — признался я, и тогда навернулись слезы. Я так долго сдерживал их, но больше не мог притворяться мужчиной. Я был всего лишь двенадцатилетним мальчиком.
Все, что сделала Сесилия, это взяла меня за руку и молча сказала, что она будет рядом со мной, хотя ей самой было всего десять лет. Я прильнул к ней в ответ, и мы оставались так вместе до конца приема, пока наконец не смогли разойтись по домам.
Но дома было ничуть не лучше, потому что моего отца там не было, а на его месте был Франко. Ничто уже не было прежним.
Теперь, когда я заканчиваю завязывать галстук, я оглядываю себя в зеркале, оценивая свой костюм и зачесанные назад волосы, готовый к свадьбе.
Свадьба и похороны.
Что может быть не так?
ГЛАВА 4
Сегодня день моей свадьбы.
Я едва могу поверить, как быстро это произошло. Моя мама провела последний месяц, лихорадочно планируя это. Она даже перестала принимать свои обычные таблетки, чтобы у нее хватило сил все спланировать. Несмотря на то, что мы с Антонио встретились, что помогло мне чувствовать себя более комфортно рядом с ним, я все еще не знаю его. Думаю, у нас впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы понять друг друга. Это сюрреалистическая мысль.
— Вот, — говорит мама, расправляя юбку моего свадебного платья. Это простое атласное платье с рукавами до плеч и тонким вырезом, который демонстрирует лишь намек на ложбинку. Мы получили его в кратчайшие сроки, потому что мой отец настоял, чтобы я вышла замуж за Антонио как можно скорее. — Ты прекрасно выглядишь. — Она взбивает мои волосы, уложенные в простую прическу.
— Спасибо. — Я делаю глубокий вдох, глядя на себя в зеркало в полный рост. В нем отражается моя спальня, и до меня доходит, что, вероятно, это последний раз, когда я вижу свою спальню на какое-то время, потому что я перееду к Антонио после того, как мы поженимся.
— Ты готова?
Я встречаюсь с ней взглядом в зеркале. — Я плохой человек, если говорю "нет"?
— Конечно, нет. В конце концов, это брак по договоренности. Чувствовать себя немного напуганной — нормально.
Скорее, сильно напугана. — Мам, ты думаешь, это лучший выход для меня? Выйти замуж за Антонио?
Она вздыхает, садясь на мою кровать. — Этого хочет твой отец.
Но как насчет того, чего хочу я? Я просто хочу увезти Анну из этого дома, подальше от нашего отца. Мой брак с Антонио дает мне такую возможность, и все же Антонио будет работать с моим отцом, а это значит, что я по-прежнему буду каким-то образом привязана к нему. А это именно то, чего я не хочу.
— Скажи мне, что ты позаботишься о том, чтобы Анна была в безопасности.
Мама хмурится. — Почему она не будет в безопасности?
Воспоминание о том, как рука моего отца сжимается на поясе, вспыхивает в моей голове.
Я хочу рассказать маме, но она и так слишком хрупка. — Когда ты в последний раз принимала таблетки?
Она теребит веревку, торчащую из моего постельного белья. — Я пыталась сократить прием, ты же знаешь. Я приложила усилия, чтобы спланировать твою свадьбу. Я думала, ты будешь гордиться мной.
— Я горжусь, — Я говорю ей, садясь рядом с ней на кровать. — Я просто хочу убедиться, что с тобой тоже все будет в порядке.
— Я в порядке. А теперь пойдем в церковь. Тебе нужно выходить замуж. — Она выбегает из моей комнаты. Я знаю, что она что-то скрывает от меня точно так же, как и я что-то скрываю от нее.
Я вернулась домой, и все было тихо. Обычно Анна бегала по дому, вернувшись из детского сада раньше меня. Я училась в средней школе, и занятия всегда заканчивались около трех, поэтому было странно, что никого не было дома. Моя мама ушла за покупками или еще куда-то.
Я осторожно поставила свой рюкзак на землю у двери. Отцу не нравилось, что я бросаю его где попало. Он сказал, что это создает беспорядок, и этот беспорядок приближает тебя на шаг к дьяволу. Я увидела ботинки моего отца в прихожей, поэтому я знала, что он дома.
А рядом с его ботинками... стояла пара туфель на высоких каблуках.
Они принадлежали не моей матери. Она почти не носила высокие каблуки, потому что несколько лет назад сломала лодыжку. После того как все зажило, она поклялась отказаться от высоких каблуков, хотя мой отец пытался настоять, чтобы она все еще их носила. Она сказала ему "нет", и, наверное, это был единственный раз, когда я видела, как она противостоит ему.
Я вошла в гостиную и огляделась. Кружевной топ лежал на диване. Я коснулась его тонких бретелек, прежде чем отступить. Почему на нашем диване оказалась женская одежда? Моя мать никогда не носила ничего подобного, а учитывая, что мне всего одиннадцать, отец убил бы меня, если бы я когда-нибудь попыталась надеть что-то подобное. Анне всего четыре года.
Затем я услышала хихиканье из родительской спальни. Затем раздался голос моего отца. — Да, ты сексуальная штучка, не так ли? — Его голос был первобытным и мрачным. Это заставило меня испугаться, потому что я никогда раньше не слышала от него такого звука. Снова раздался смешок. Высокий и женственный.
До меня дошло, что мой отец был в своей спальне с женщиной, которая не была моей матерью. Но почему?