— Как причинить мне боль? — На этот раз она действительно кладет трубку.
— Я... не уверена, — Я признаю, запинаясь. Судя по выражению Анны, она не верит мне. Она фыркает и откидывается на спинку дивана, ведя себя так, словно ей на все наплевать. Хорошо, что отец пока не причинил ей вреда, но если я не убью Антонио в ближайшее время, пройдет совсем немного времени, и он нацелится на Анну. — Я просто знаю, что у него есть подлая сторона. Я видела это.
— Когда? Что ты видела? — Она возвращается к просмотру видео.
— Я... — Я застукала его за изменой маме. Хотя у меня не хватает духу сказать это. Я никогда не смогу забыть тот раз, когда он отвел меня в сторонку, чтобы сказать, чтобы я держала все в секрете.
— Нина, — сказал он, вызывая меня в свой кабинет. Двенадцатилетней девочкой я боялась переступить порог этого кабинета, хотя и не совсем понимала почему. Воспоминание о том, как он занимался сексом с другой женщиной на кровати моей мамы, было выжжено в моей памяти. — Закрой за собой дверь.
Я так и сделала, хотя это было последнее, что я хотела делать.
— Послушай, Нина, мне нужно, чтобы ты поняла, что ты не можешь рассказать своей маме о том, что ты видела. Ты понимаешь меня?
Я сглотнула. — Почему? — Обычно я бы просто кивнула, но мне нужны были ответы. Я была слишком сбита с толку.
— Почему? — От темноты, которая поселилась в его глазах, у меня по коже побежали мурашки. — Почему? Потому что я тебе так сказал. Послушай меня, юная леди. То, что ты видела, не твое дело, как и не дело твоей матери. Так что ты не расскажешь ни ей, ни кому-либо еще, поняла? Мне бы не хотелось этого делать. Он встает и расстегивает ремень.
Я приросла к месту, не в силах пошевелиться. Отец подошел ко мне с ремнем в руке. — Ты хочешь, чтобы я применил это к тебе?— спросил он леденяще спокойным голосом.
Я отчаянно замотала головой.
— Мне нужны слова, — потребовал он.
— Я никому не скажу, — Прошептала я.
Он смотрел на меня так долго, что я почувствовала, как пот стекает у меня по затылку. Когда он, наконец, кивнул и сказал: — Хорошо, — Я почувствовала, что снова могу дышать. Он снова застегнул ремень на брюках и сел. — Ты свободна.
Я выбежала из той комнаты и никогда не оглядывалась назад.
Сейчас, сидя рядом с Анной, я хочу рассказать ей все, но она всего на год старше меня, когда отец угрожал мне. Я не хочу, чтобы у нее отняли невинность. Чем меньше она знает, тем лучше. Если я скажу ей правду, она может вести себя странно в присутствии отца, и это может вывести его из себя. Я надеюсь, что чем больше она будет вести себя нормально, тем дольше он оставит ее в покое.
— Я ничего не видела, — говорю я ей, отвечая на ее вопрос. — Просто... будь осторожна. Не высовывайся. Делай домашнее задание. И не выкладывай свои фотографии в Интернет, хорошо? Пожалуйста. Ради меня.
Она надувает губы. — Иногда ты прямо как отец. Невесело. — Я вздрагиваю. — Но неважно. Я не буду этого делать. — Анна бросает на меня взгляд. — Тебе что-нибудь нужно?
— Думаю, нет. — Я встаю, и Анна немедленно делает вид, что меня здесь нет, возвращая свое внимание к телефону. — Я собираюсь навестить маму. — Она кивает.
Я нахожу маму спящей в своей комнате, рядом с кроватью стоит пузырек с таблетками. Вот что с ней сделал мой отец. Сделал ее такой несчастной и одинокой, что ей кажется, будто ее единственная передышка в жизни — это употребление наркотиков.
— Мама? — Я осторожно встряхиваю ее, чтобы разбудить. Всегда наступает момент, когда мне приходится глубоко дышать, ожидая, когда она пошевелится, и гадая, ушла ли она на этот раз навсегда.
Но когда она просыпается, я снова смогу нормально дышать. — Нина?
— Привет. Может, тебе стоит встать? — предлагаю я. — Не... ну, ты знаешь. — Я киваю на бутылочку с таблетками.
Она выглядит застенчивой, когда поднимается. Она изо всех сил пытается это сделать, поэтому я должна ей помочь. — Я просто немного устала.
— Я вижу. Но, мам, ты нужна Анне. Ты не можешь принимать столько таблеток.
— У меня нет проблем, Нина. Я приняла всего несколько таблеток, чтобы вздремнуть. В этом ведь нет ничего плохого, верно?
В этом особенность моей мамы — она не хочет признавать, что у нее проблемы с таблетками. С ней бесполезно спорить по этому поводу. — Просто... уделяй больше внимания Анне, хорошо? Держи отца подальше от нее.
— О, милая. Ты же знаешь, я не могу этого сделать. — Она ложится обратно. — Чего хочет твой отец, то он и получает. — Проходит всего несколько секунд, прежде чем она слегка похрапывает, снова мертвая для всего мира.
Я борюсь с желанием расплакаться, выходя из ее комнаты. Моя мать — наркоманка, а отец — страшный человек. Анне всего тринадцать. Мне не к кому обратиться за помощью.
Я резко останавливаюсь в коридоре, когда вижу, что мой отец вернулся со встречи с Антонио. Он даже не выглядит удивленным, увидев меня.
— Нина. — Он остается на месте, ожидая, что я подойду к нему. — Ты здесь.
— Да.
— Почему? — Он бросает взгляд в сторону гостиной— где находится Анна. — Хотела увидеть сестру?
— Вообще-то, да.
— Ты добиваешься какого-нибудь прогресса в том, о чем мы говорили?
— Ты имеешь в виду то, что ты приказал мне сделать.
Он приподнимает кустистую бровь. — Откуда такая дерзость? Должен сказать, Нина, мне это не нравится. — Я знаю, что это значит; это значит, заткнись и делай то, что я говорю, иначе будут последствия. Антонио умрет независимо от того, убью я его или нет. Если я хочу защитить Анну, я должна убить Антонио.
Я просто не могу заставить себя сделать это.