— Я... Я в порядке. — Она быстро моргает, как будто сдерживает слезы.
— С тобой действительно все в порядке или ты просто так говоришь?
— Я в порядке, Антонио, — огрызается она, протискиваясь мимо меня. Я следую за ней.
— Если с тобой все в порядке, тогда почему ты так себя ведешь? — Мы подходим к входной двери здания, и Нина в порыве гнева распахивает ее.
Отвечая, она не смотрит на меня. — Разве мне нельзя так себя вести? Предполагается, что я все время буду идеальной женой?
Ее отношение шокирует меня. — Нина, откуда это берется? Нина? Остановись. — Я хватаю ее за руку, останавливая.
Она разворачивается, отталкивая меня назад. Небольшая боевая подготовка, которую я ей дал, уже дает о себе знать. Если бы я не был так сбит с толку, я бы гордился. — Почему я должна все время слушать то, что мне говорят мужчины? Почему я должна быть идеальной дочерью? Идеальной женой? Почему?
Я снова подхожу к ней, на этот раз с поднятыми руками. Нина отступает назад, как будто она добыча, а я хищник. В ее глазах страх, которого я не понимаю. — Нина, поговори со мной. Я никогда не говорил, что ты должна быть идеальной.
Люди ходят вокруг нас по оживленным улицам Нью-Йорка. Даже ночью на улицах все еще толпы людей.
— Что происходит? — Я спрашиваю ее.
— Почему тебя это волнует? — она практически рыдает. — Все было бы намного проще, если бы тебе было просто наплевать.
— Что было бы проще? Нина.
Она открывает и закрывает рот, прежде чем покачать головой. — Нет. Я не могу этого сделать. Я не могу этого сделать, Антонио. — Она начинает уходить.
Я не позволяю ей уйти далеко. Моя жена в беде, и мне нужны ответы. — Нина, просто скажи мне, что тебя беспокоит. Ты мне небезразлична. — Я встаю перед ней, заставляя ее остановиться. Она бросает на меня раздраженный взгляд, но на этот раз не сопротивляется. — Ты знаешь, что ты мне небезразлична.
— Почему ты не можешь просто позволить мне уйти?
— Потому что ты моя жена. Я волнуюсь. Я не могу позволить тебе уйти, потому что не хочу, чтобы тебе причинили боль. Ты явно чем-то расстроена. Твой... твой отец тебе что-то сказал? Это из-за твоей семьи?
Она делает глубокий вдох. — Ты хотя бы знаешь, что происходит с моей семьей? — Она печально качает головой. — Нет. Зачем тебе это знать? Я тебе не говорила. Моя мать наркоманка. Она постоянно не в себе. Ее нет рядом, когда я в ней нуждаюсь. — По лицу Нины текут слезы. — Она предпочитает таблетки собственным дочерям. И Анна... Ну, она слишком увлечена подростковым возрастом, чтобы видеть, что я пытаюсь ей помочь. И мой отец… — Она тут же закрывает рот.
— Твой отец? — Мне приходится отойти в сторону, когда женщина, толкающая детскую коляску, тяжело бредет по тротуару.
— Ничего, — устало говорит она. — Ничего. Я просто хочу домой.
— Тогда позволь мне отвезти тебя домой. — Я протягиваю ей руку, молясь, чтобы она взяла ее. Через мгновение она берет.
Я провожаю ее до своей машины, убеждаясь, что она садится в целости и сохранности. Всю обратную дорогу до моей квартиры Нина молчит. Единственный звук, который она издает, — это ее плач. Тихие, негромкие всхлипы.
— Нина, я здесь ради тебя, хорошо? Это из-за моего боя? Для тебя это было слишком? — Я знаю, что Большой Джон сегодня вечером взял верх надо мной и почти победил. Меня отвлекло то, как красиво выглядела Нина в зале.
Она качает головой, но не разговаривает со мной.
Когда я заезжаю в гараж перед нашей квартирой, я останавливаю машину и поворачиваюсь к ней. — Если что-то не так, ты можешь поговорить со мной об этом. Я хочу, чтобы ты знала это, Нина. Я здесь ради тебя. Ты мне небезразлична. — Больше, чем небезразлична, я начинаю понимать. Нина чертовски сразила меня наповал.
Она смотрит на меня, по ее щекам текут слезы. На мгновение мне кажется, что она расскажет мне все, что ее беспокоит, но вместо этого она наклоняется и целует меня.
Я отстраняюсь. — Нина, может, нам не стоит этого делать, пока ты расстроена. — Еще одной вещи, которой научили меня мои сестры. Всегда уважай женщину, особенно когда она в уязвимом состоянии.
— Я хочу. — Она хватает мое лицо и снова целует. Как будто она умирает от жажды, а я — ее единственный источник воды. — Мне нужно это, Антонио. Заставь меня снова почувствовать себя счастливой. — Она осыпает поцелуями все мое лицо и спускается по шее.
— Ты уверена? — Спрашиваю я, хватая ее за руки.
— Я уверена, — шепчет она мне на ухо, прежде чем прижаться своими губами к моим. На этот раз я целую ее в ответ. Страсть в Нине сегодня вечером поражает меня. Она действительно хочет забыть обо всем, что ее беспокоит.
Нина пересекает консоль и устраивается у меня на коленях, ее ноги по обе стороны от меня. Она тянет меня за рубашку, проводя пальцами по моему обнаженному животу. Я дрожу от ее прикосновения. Целую ее сильнее, мой язык переплетается с ее языком. Вздыхая, она тает в моих прикосновениях.
Я сжимаю ее бедра. Мои пальцы впиваются в ее кожу, но Нина, кажется, не возражает. Наш поцелуй — самый страстный из всех, что у нас когда-либо был. Слезы Нины стекают по моим губам, и солоноватый привкус заставляет меня отстраниться.
— Ты уверена? — Я спрашиваю снова.
— Перестань меня спрашивать. Я уверена. — Она целует меня с такой яростью, какой я никогда от нее не чувствовал.
Нина тянется за мой ремень. Я помогаю ей расстегнуть его и спускаю штаны достаточно, чтобы освободить член. Нина сжимает его, заставляя меня застонать. Я покрываю поцелуями ее шею, покусывая. Нина откидывает голову назад. У нее вырывается судорожный вздох.