Я задираю ее платье и срываю трусики. Нина пинает их, прежде чем снова устроиться на мне. На мгновение она выглядит неуверенной.
— Мы раньше не пробовали эту позу, — говорит она.
— Я покажу тебе. — Я хватаю ее за бедра и помогаю подвести свой член к ее входу. Я чувствую ее влажность, когда провожу пальцем по ее киске. Она стонет. — Вот так, — говорю я ей. Я помогаю Нине опуститься на мой член.
В тот момент, когда она соскальзывает вниз, мы стонем вместе. Стекла машины запотевают, защищая нас от любых ничего не подозревающих людей, которые могут проходить мимо. Нина начинает раскачивать бедрами вперед и назад. Черт возьми, она потрясающе себя чувствует на моем члене.
Мы прижимаемся друг к другу головами, в то время как наши тела движутся как единое целое. Наши взгляды сцепились в похотливой битве желаний, ни один из нас не хочет отводить взгляд, но подталкивают друг друга к этому.
Губы Нины приоткрываются, когда она увеличивает свои движения. Она вращает бедрами, прижимаясь, позволяя моему члену глубже погрузиться в нее. Я крепко держу ее. Она моя. Я никогда ее не отпущу.
— Антонио, — выдыхает она, хватаясь руками за подголовник позади меня. Она опускает бедра вниз. Я стону, сжимая ее бедра и покрывая поцелуями всю ее челюсть и шею.
Единственный звук в машине — наше тяжелое дыхание. Машина слегка покачивается от наших движений.
Я поднимаю бедра вверх, чтобы войти в нее глубже, отчего она громко ахает. Ее тело откидывается на руль. Она случайно нажимает на клаксон, заставляя нас обоих подпрыгнуть. Нина смотрит на меня сверху вниз и слегка смеется. Я улыбаюсь в ответ.
— Мы должны быть более осторожными, — Я говорю, обернув руки вокруг ее талии и прижимая ее к себе.
— Осторожнее, — соглашается она.
Мы снова целуемся, и наши тела начинают бешеный ритм. Сейчас никто из нас не сдерживается.
— Антонио, — всхлипывает она, отстраняясь. — Мне нужно... Мне нужно...
— Я знаю, что тебе нужно. — Я протягиваю руку между нами и надавливаю на ее бугорок. Этого достаточно.
Нина откидывает голову назад и стонет мое имя, кончая. Это самый восхитительный звук, который я когда-либо слышал. Это подстегивает меня, и сразу после этого я быстро кончаю.
Наши тела содрогаются, когда мы держимся друг за друга, каждый из нас спускается со своих вершин. Она прижимается ко мне, пряча голову в изгибе моей шеи. Нина тяжело дышит, и я снова начинаю беспокоиться за нее.
— Нина, ты в порядке? — Шепчу я, целуя ее в висок. — Мне нужно, чтобы ты была в порядке. Я не могу смириться с мыслью, что тебе больно по какой-либо причине. Это ведь не из-за меня, правда?
Она целует меня в шею. — Это не из-за тебя. — Она отстраняется и садится на пассажирское сиденье, приспуская платье. Я протягиваю ей трусики, которые валяются на полу, и она краснеет, надевая их обратно.
— Тогда в чем дело? — Я убираю член и поправляю штаны.
Она не смотрит на меня, когда отвечает. — Просто... мой отец. Иногда он бывает таким холодным.
— Ты уже упоминала об этом раньше.
— Он изменяет моей маме. Ты знал об этом?
Я замираю. — Нет. Я этого не знал.
— Зачем тебе? Он заставил меня поклясться хранить тайну, когда я была ребенком. Это просто... беспокоит меня, я думаю.
— Я понимаю. — Я провожу пальцами по ее руке. — Если ты хочешь поговорить об этом подробнее...
Она пожимает плечами, открывая дверь. — О чем тут говорить? Он задел мои чувства. Он предал мою маму. Больше сказать нечего. — Она выходит из машины прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь еще. Единственное свидетельство того, что она вообще была в машине, — это слабый запах секса в воздухе.
На этот раз я смотрю, как Нина идет к лифту, который доставит ее в нашу квартиру. Я не иду за ней.
Вместо этого я отправляю ей сообщение, что собираюсь поговорить с ее отцом. Я завожу машину и уезжаю.
Петров открывает дверь своей квартиры для меня. Нина ответила только: Хорошо. — Она явно разбирается с тем, что происходит между ней и ее отцом, а это не мое дело. Кроме того, мне нужно знать больше о человеке, с которым я работаю. Если он предал свою собственную жену, кто может поручиться, что он не предаст и меня тоже?
Пока Петров не дал мне ни малейшего повода усомниться в нем. Он снабдил меня деньгами, которые обещал. Он выдал за меня свою дочь. Но единственный способ навредить Франко с тех пор, как я начал работать с Петровым, был совершенно случайно, когда мы с Киллианом наткнулись на Альфонсо, заместителя Франко.
Мне нужно нанести Франко еще больший удар, и в этом мне нужна помощь Петрова.
— Антонио, — говорит Петров, приветствуя меня в своем доме. — Я не ждал тебя сегодня вечером.
— Я понял, что был не совсем честен с тобой, — говорю я ему, присаживаясь на диван. Он устраивается напротив меня. Зная, что Нина рассказала мне о том, что ее отец изменял своей жене, я смотрю на этого человека новыми глазами. Да, многие мафиози — негодяи, изменяющие своим женам, но мой отец никогда не был одним из них. И я тоже никогда не собираюсь быть одним из них.
— О? — Петров обладает сверхъестественной способностью изгибать бровь таким образом, что я чувствую себя одновременно легко и неловко.
— Я не рассказывал тебе об убийстве заместителя Франко. Альфонсо мертв. Но, зная, насколько ты силен, я уверен, что ты уже знаешь это.
— Да. Я узнал через знакомого. У меня везде глаза и уши, ты же знаешь.
Это звучит почти как угроза. Я отмахиваюсь. — Это было под влиянием момента. Я увидел возможность и воспользовался ею.
— С ирландцем? — Губы Петрова кривятся на этом слове.
— Да, с Киллианом. Помни, мы все здесь в одной команде.