— Может быть, ты сможешь помочь, — говорит Нина, удивляя меня. Она смотрит на мою маму. — Джулия, ты многое сделала для своей семьи. Ты живешь с Франко. Если бы внутри был кто-то, кто мог бы помочь, это была бы ты. Может быть, ты смогла бы помочь Антонио убрать его.
— Нет, — тут же отвечаю я. — Я не хочу подвергать маму опасности.
— Это не твой выбор, да? — Спрашивает мама.
— Нет, — повторяю я. — Я... я сделал все, что мог, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Если бы Франко узнал, что ты сейчас разговариваешь со мной, не говоря уже о том, что планируешь выступить против него, он убил бы тебя на месте.
— Я знаю. И я так напугана, — шепчет она. — Нина, я ценю то, что ты сказала, но от меня никакой помощи. Антонио, ты должен это сделать.
— Все в порядке, мам, — говорю я ей. — Я бы не хотел, чтобы тебе причинили боль. Ты это знаешь.
Нина выглядит так, будто хочет возразить, но не делает этого. Она знает, что это касается только меня и моей мамы.
Ужин заканчивается тем, что мама в последний раз обнимает меня, прежде чем мы расходимся. Наблюдая, как она покидает ресторан, я чувствую себя так, словно снова оказался на больничной койке, когда мне было восемнадцать, и говорил ей, что мне нужно уехать навсегда, чтобы спасти ее и остальных членов нашей семьи.
Нина берет меня за руку, и это такое слабое утешение, но это все, что мне сейчас нужно, чтобы пройти через это.
Когда мы с Ниной возвращаемся в нашу квартиру, я заключаю ее в объятия и целую.
— Антонио? — бормочет она мне в губы.
— Я просто хочу ненадолго забыться, — говорю я ей. — Такое чувство, что мое сердце, блядь, разбивается, Нина.
Она кладет руку мне на сердце. — Надеюсь, не из-за меня.
— Из-за тебя — никогда, — рычу я, снова целуя ее.
В считанные минуты мы оказываемся на нашей кровати без одежды. Нина выгибается навстречу моим прикосновениям, когда я прижимаю пальцы к ее киске. Она уже такая влажная для меня. Я погружаю в нее пальцы, в то время как мой большой палец надавливает на ее клитор.
Нина крепко целует меня, пока я доставляю ей удовольствие своими пальцами. Мой член становится тверже с каждой секундой. Я отчаянно хочу оказаться внутри нее.
Нине требуется всего несколько минут, прежде чем она, дрожа, кончает мне на руку. Я прижимаю ее к себе, продолжая целовать.
Как только ее тело успокаивается, я направляю свой член к ее входу. Наши глаза встречаются твердым, яростным взглядом. Она раздвигает ноги шире, молчаливым движением давая мне понять, что она тоже этого хочет.
Затем я вхожу в нее.
Мы вскрикиваем вместе, наши стоны обрываются, когда мы целуем друг друга. Это поглощает. Эта связь между нами нерушима. Я, черт возьми, люблю ее. Я знаю это всем своим существом.
Я прижимаю Нину ближе к себе, когда мои бедра опускаются, мой член проникает глубже в нее. Она тихо постанывает мне в губы. Сегодня все гораздо нежнее, чем в прошлый раз, когда мы занимались сексом. Дело не в том, чтобы трахаться. Дело в том, чтобы... заниматься любовью.
Я никогда раньше не думал о сексе в таком ключе, но теперь я знаю, что это правда. Я просто никогда не любил другую женщину настолько, чтобы заниматься любовью.
Нина крепко обнимает меня, пока наши тела движутся вместе. Ее руки блуждают вверх и вниз по моему позвоночнику, посылая по мне дрожь. Когда я опускаю бедра, она ахает.
Я не прекращаю целовать ее, увеличивая темп. Трение разливает удовольствие по всему моему члену. Я не смогу долго сдерживаться.
— Нина, — стону я, кончая после еще одного толчка. Нина крепче обхватывает меня ногами, кончая вместе со мной.
— Антонио, — вздыхает она.
Наши тела остаются прижатыми друг к другу, пока мы целуемся. Я мог бы оставаться так вечно, с Ниной в своих объятиях. — Я люблю тебя, — говорю я ей снова, не боясь сказать это.
Она смотрит на меня в ответ, ее глаза похожи на гребаные звезды. — Я тоже тебя люблю.
Ее слова отдаются толчком прямо в мое сердце. Когда я улыбаюсь, она улыбается в ответ.
После секса я всегда голоден, поэтому отправляюсь на поиски какой-нибудь еды. Нина все еще валяется на кровати.
Я открываю холодильник и нахожу только ингредиенты, которые мне нужно собрать, чтобы что-нибудь приготовить. Я просто хочу быстро перекусить.
Я открываю один из шкафчиков и ищу продукты. Мой взгляд натыкается на пакет кукурузной муки, и я фыркаю. Конечно, у Нины дома должна быть кукурузная мука. Она всегда готовит для нас еду.
Я отодвигаю ее в сторону, все еще ища что-нибудь съедобное, когда мой взгляд натыкается на крошечную бутылочку. Больше похоже на пузырек.
Я хмурюсь, хватая его. На нем нет этикетки.
Потом я вспоминаю тот день, когда Нина сказала мне, что нужно добавить что-то в воду, чтобы сделать ее вкуснее.
Я пожимаю плечами и беру стакан, наливая себе немного воды. Затем открываю крышку бутылки и начинаю наливать ее в стакан.
Покрутив ее в руках, я подношу бокал к губам.
— Стой!
Крик Нины заставляет меня подпрыгнуть. Я мгновенно ставлю стакан. — Нина?
Она стоит на кухне в шелковом халате и выглядит обезумевшей. Ее лицо полно страха. — Не пей это.
Я опускаю взгляд на стакан в своей руке, прежде чем снова смотрю на нее. Что-то не дает мне покоя.
Я поворачиваюсь к ней лицом.
ГЛАВА 15
Нина
Мое сердце практически выпрыгивает из груди, когда я смотрю на Антонио. Когда я вышла и увидела его с пузырьком яда в руке, я почувствовала, что умру.