- Ты отлично говоришь, - сказал Сергей. В его голосе была гордость.
Женя ничего не ответил. Но я заметила, как слегка порозовели его щеки.
Еда была потрясающей.
Самгёпсаль шкворчал на жаровне, распространяя умопомрачительный запах. Женя ловко переворачивал кусочки мяса, следил, чтобы не подгорели.
- В-вот, п-попробуй, - он положил мне на тарелку кусочек. - С л-листом салата и п-пастой.
Я завернула мясо в салат, добавила пасту и откусила.
- М-м-м! - я закрыла глаза. - Это невероятно!
Женя улыбнулся. Почти улыбнулся - уголками губ.
- А т-теперь это, - он подвинул ко мне миску с чем-то красным.
Я зачерпнула ложкой, положила в рот.
И чуть не задохнулась.
- О боже! - я схватила воду. - Что это?!
- Т-токпокки, - Женя выглядел виноватым. - Р-рисовые клёцки. О-острые.
- Острые?! Это не острые, это - огонь!
Женя рассмеялся. Мама тоже. Даже Сергей - тихо, прикрывая рот рукой.
- П-прости, - сказал он. - Н-надо было предупредить.
- Ничего, - я отпила ещё воды. - Я смелая. Давай следующее.
Следующим был кимчи-чиге - суп с кимчи, тофу и свининой. Тоже острый, но терпимо. Потом - чапчхэ, стеклянная лапша с овощами. Потом - манду, корейские пельмени.
Я пробовала всё. Что-то было слишком острым, что-то - непривычным, но я смеялась и ела, и Женя смотрел на меня с чем-то похожим на восхищение.
- Т-ты отважная, — сказал он.
- Я же говорила.
Мама и Сергей тоже ели, болтали о чём-то своём. Сергей рассказывал про работу, мама - про планы на лето. Обычный разговор, обычный ужин. Но я видела, как Сергей то и дело поглядывает на сына. И как Женя - совсем чуть-чуть - расслабляется.
Он рассказал про бабушку с дедушкой. Про то, как бабушка готовит лучший в мире пибимпаб. Про то, как дедушка учил его ловить рыбу.
- М-мы ходили на р-рыбалку к-каждое лето, - говорил он. - К-когда я был м-маленький.
- Помню, - сказал Сергей тихо. - Ты тогда поймал свою первую горбушу и не хотел её отпускать.
Женя замолчал. Посмотрел на отца.
- Т-ты помнишь?
- Я всё помню, Женька.
Между ними что-то произошло. Что-то важное, невидимое. Сергей отвернулся, но я заметила, как он моргнул. Быстро, будто смахивая что-то с глаз.
После ужина мама и Сергей переглянулись.
- Ну что, молодёжь, - сказал Сергей, - мы, пожалуй, пойдём. Приятного вам вечера.
- Уже? - удивилась я.
Мама улыбнулась и подмигнула мне.
- Погуляйте ещё. Вечер хороший.
Они ушли, и мы с Женей остались одни.
- Е-ещё ч-чаю? - спросил он.
- Давай.
Мы пили чай - зелёный, с жасмином - и я рассказывала ему про детство.
- Однажды я решила, что умею летать, - говорила я. - Мне было шесть. Я залезла на шкаф и прыгнула.
- И ч-что?
- Сломала руку. И мамину любимую вазу.
Женя рассмеялся. По-настоящему рассмеялся - запрокинув голову, показав белые зубы.
- А ещё был случай, - продолжала я, - когда я решила постричь кота. Маминого персидского кота. Мне казалось, ему жарко.
- И к-как?
- Кот был лысым три месяца. Мама не разговаривала со мной неделю.
Он снова смеялся. И я смеялась вместе с ним.
- А ты? - спросила я. - Расскажи что-нибудь из детства.
Он замолчал. Улыбка медленно сползла с его лица.
- М-моё детство б-было… д-другим.
- Другим как?
- П-просто другим. - Он отвёл взгляд. - Р-расскажу к-как-нибудь. П-потом.
Я не стала настаивать. Вместо этого допила чай и сказала:
- Пойдём гулять?
На улице было холодно.
Минус пятнадцать, но безветренно. Снег искрился под фонарями, небо было чёрным и бездонным.
Мы шли по улице, и я болтала - о музыке, о книгах, о своей подруге Маше. Женя слушал, кивал, иногда вставлял слово.
И вдруг я увидела сугроб.
Идеальный, пушистый, так и просящий, чтобы из него слепили снежок.
Я остановилась.
- Ева? - Женя обернулся. - Ч-что?
Я зачерпнула снег, быстро слепила снежок - и запустила ему в грудь.
- Эй! - он отшатнулся.
- Догоняй!
И побежала.
Я слышала его шаги за спиной. Быстрые. Очень быстрые для такого нелепого парня в мешковатой одежде.
- С-стой!
Я оглянулась - он был совсем близко - и в этот момент моя нога поскользнулась на льду.
Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, схватилась за Женю - и мы оба полетели в снег.
Он оказался надо мной.
Его руки упёрлись в снег по обе стороны от моей головы. Его лицо было в сантиметрах от моего. Его дыхание на моих губах.
Очки съехали набок. И я впервые увидела его глаза без этих толстых стёкол.
Тёмные. Красивые.
- Е-ева… - прошептал он.
И поцеловал меня.
Его губы были тёплыми. Мягкими. Они двигались по моим - нежно, осторожно, будто он боялся спугнуть. Он пах чем-то свежим и пряным - то ли парфюм, то ли это был его собственный запах.