Вино - красное, терпкое - кружило голову.
- Расскажи мне о себе, - попросила я. - Не о TJ. О Джее.
Он откинулся на спинку стула.
- Что ты хочешь знать?
- Всё. Откуда ты. Как начал петь. Почему.
И он рассказал.
Про детство в Сеуле. Про мать, которая хотела для него лучшей жизни. Про отчима, который дал ему всё, кроме одного - настоящей семьи.
- Он хороший человек, - говорил Джей. - Правда хороший. Но я всегда чувствовал себя… проектом. Инвестицией. Он вкладывал в меня деньги, я должен был приносить результат.
- А музыка?
- Музыка была моим спасением. - Он крутил бокал в пальцах. - Единственным местом, где я мог быть собой. Когда я пою - я живу. Понимаешь?
- Понимаю, - сказала я тихо. - У меня так же с пианино.
Он поднял глаза.
- Правда?
- Да. Когда я играю - весь мир исчезает. Остаюсь только я и музыка.
Мы смотрели друг на друга. И что-то произошло в этот момент. Что-то важное. Как будто мы увидели друг друга по-настоящему.
- Ева, - сказал он тихо. - Ты необыкновенная.
- Я обычная.
- Нет. - Он покачал головой. - Ты не понимаешь. Ты… настоящая. Со мной все пытаются что-то получить. Деньги, славу, связи. А ты… ты даже не знала, кто я. И всё равно была со мной честной.
Он протянул руку через стол. Коснулся моих пальцев.
- Поехали ко мне?
Его номер был тем же - огромная кровать, панорамные окна, вид на ночной город.
Он включил музыку - тихую, джазовую. Налил шампанское.
- За тебя, - сказал он, поднимая бокал.
- За нас, - ответила я.
Мы выпили.
Он поставил бокал. Подошёл ко мне. Близко. Очень близко.
- Ева, - прошептал он. - Я хочу тебя. Очень хочу. Но только если ты тоже хочешь.
Я смотрела в его глаза - тёмные, глубокие, горящие.
- Хочу, - сказала я.
Он поцеловал меня.
Медленно. Нежно. Его губы едва касались моих - дразнили, манили. Я потянулась к нему, хотела большего, но он отстранился.
- Не торопись, - прошептал он. - У нас вся ночь впереди.
Его пальцы скользнули по моим плечам. Нашли молнию платья. Потянули вниз - медленно, невыносимо медленно.
Платье упало к моим ногам.
Он отступил на шаг. Смотрел на меня - в одном белье, босую, дрожащую.
- Красивая, - выдохнул он. - Господи, какая ты красивая.
Я потянулась к его рубашке. Пальцы дрожали - расстёгивала пуговицы одну за другой. Он стоял неподвижно, позволяя мне раздевать себя.
Под рубашкой - гладкая кожа, твёрдые мышцы. Я провела ладонями по его груди, и он вздрогнул.
- Ева…
Он подхватил меня на руки - легко, будто я ничего не весила - и отнёс к кровати. Уложил на белые простыни. Навис сверху.
- Ты точно хочешь? - спросил он снова. - Скажи нет - и я остановлюсь.
- Да, - прошептала я. - Да, хочу.
Он целовал меня - губы, шею, ключицы. Его руки скользили по моему телу - нежно, исследующе. Он изучал меня, как музыкант изучает новый инструмент - внимательно, с благоговением.
Он расстегнул мой лифчик. Поцеловал грудь - сначала одну, потом другую. Его язык обвёл сосок, и я застонала.
- Тише, - прошептал он, улыбаясь. - Мы только начали.
Его губы спускались ниже - по животу, по бёдрам. Он снял с меня бельё - медленно, целуя каждый сантиметр обнажённой кожи.
Я лежала перед ним - полностью обнажённая, открытая, уязвимая. И не чувствовала страха. Только желание.
Он разделся сам - быстро, нетерпеливо. Я смотрела на него - на его тело, красивое, как у статуи - и не могла отвести глаз.
- Иди ко мне, - прошептала я.
Он лёг рядом. Притянул меня к себе. Наши тела переплелись - кожа к коже, тепло к теплу.
Он целовал меня - долго, глубоко. Его руки были везде - на моей спине, на бёдрах, между ног. Он касался меня там, где никто никогда не касался, и я плавилась под его пальцами.
- Джей, - выдохнула я. - Пожалуйста…
- Что? - он улыбался, глядя мне в глаза. - Скажи, чего ты хочешь.
- Тебя. Хочу тебя.
Он потянулся к тумбочке. Достал презерватив. Надел - быстро, умело.
И вошёл в меня.
Было больно. Резко, неожиданно. Я вцепилась в его плечи, закусила губу.
- Тише, - прошептал он. - Расслабься. Я с тобой. Не буду торопиться.
Он замер. Ждал. Целовал моё лицо - глаза, нос, губы.
Постепенно боль отступила. Я привыкла к ощущению его внутри - странному, непривычному, но правильному.
- Можно? - спросил он тихо.
- Да.
Он начал двигаться. Медленно. Осторожно. Смотрел мне в глаза, следил за каждой моей реакцией.
Я не знала, что тело может чувствовать такое. Не знала, что можно так гореть, так хотеть, так терять себя в другом человеке.