Мило.
Я закрыла лицо руками и зарыдала.
Не знаю, сколько я пролежала так.
Час? Два? Время потеряло смысл.
Потом я встала. Пошла в ванную. Умылась. Посмотрела в зеркало - на меня смотрела бледная девушка с опухшими глазами и спутанными волосами.
Жалкое зрелище.
Я вернулась в комнату и тут увидела - на полу, у двери.
Конверт.
Белый, с моим именем. Кто-то подсунул его под дверь.
Я подняла его. Открыла.
Внутри - записка. Написанная от руки, аккуратным почерком.
«Ева, я хотел извиниться за то, как ушёл с катка. Ты ни в чём не виновата. Если хочешь - приходи сегодня к бабушке с дедушкой. Они будут рады тебя видеть. И я тоже. Адрес: улица Чехова, 15. В любое время. Женя».
Женя.
Записка была датирована вчерашним числом.
Вчера. Он приходил вчера. Подсунул записку под дверь. А я…
А я была с Джеем.
В его номере. В его постели.
Пока Женя пытался извиниться и пригласить меня к своей семье.
Я сжала записку в руке.
Женя. Милый, нелепый, заикающийся Женя. Который смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным. Который целовал меня в снегу - нежно, осторожно. Которого я оттолкнула на катке из-за того, что подруги смеялись.
И которого я предала.
Ради кого? Ради Джея, который использовал меня и выбросил.
Мне стало так тошно, что я чуть не задохнулась.
Я приняла душ. Долго стояла под горячей водой, пытаясь смыть с себя всё - его запах, его прикосновения, его поцелуи.
Не помогло.
Потом оделась - простые джинсы, свитер, куртка. Никакого платья. Никаких каблуков.
И пошла по адресу.
Улица Чехова, 15.
Дом оказался небольшим, но уютным.
Деревянный забор, заснеженный двор, дым из трубы. Типичный сахалинский дом - старый, но ухоженный.
Я остановилась у калитки.
Сердце колотилось. Руки дрожали.
Что я скажу Жене? Как объясню?
«Прости, я переспала с другим парнем и теперь чувствую себя использованной тряпкой»?
Нет. Я просто… просто поговорю с ним. Извинюсь за каток. А про остальное…
Я толкнула калитку и пошла к дому.
Дверь открыла пожилая женщина.
Невысокая, с добрым лицом и тёплыми карими глазами. Седые волосы собраны в аккуратный пучок. Типично корейские черты и улыбка славная, открытая.
- Здравствуйте, - сказала я. - Я Ева. Подруга Жени.
Женщина просияла.
- Ева! Женька столько о тебе рассказывал! Проходи, проходи, деточка. Я бабушка Сун Хи. Но можешь звать просто баба Соня, все так зовут.
Она втянула меня в дом, усадила на кухне, налила чай.
- А Жени нет дома, - сказала она, ставя передо мной чашку. - Уехал утром. Срочные дела, говорит.
- Уехал?
- Да, деточка. Обратно в Сеул. У него же работа, сама понимаешь.
Сердце ухнуло вниз.
- Работа?
- Ну да. - Бабушка Соня улыбнулась гордо. - Наш Тэджун - знаменитость. Ты разве не знала?
Я замерла.
- Тэджун?
- Это его корейское имя. Ким Тэджун. Женька - это мы его так зовём, по-домашнему. А там, в Корее, он TJ. - Она произнесла это с такой гордостью, что у меня сжалось сердце. - Певец. Очень популярный. Весь мир его знает!
Я не могла пошевелиться.
Не могла дышать.
Женя.
Женя - это Тэджун.
Тэджун - это TJ.
TJ - это Джей.
Один и тот же человек.
- Пойдём, покажу тебе его комнату, - бабушка Соня встала. - Там столько его фотографий! Я все собираю, всё храню.
Я встала на ватных ногах и пошла за ней.
Комната была небольшой.
Кровать, стол, шкаф. Обычная комната.
Но стены…
Стены были увешаны фотографиями.
TJ на сцене - в блестящем костюме, с микрофоном, окружённый светом и дымом. TJ на обложке журнала - с идеальным лицом и холодным взглядом. TJ с группой - пять парней, все красивые, все улыбаются.
И TJ без грима.
Без сценического образа.
Просто парень в обычной одежде. С лохматыми волосами. С мягкой улыбкой.
Женя.
Это был Женя.
Тот же нос. Те же губы. Те же глаза - только без огромных очков.
Я смотрела на фотографии и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Женя - это TJ.
Нелепый, заикающийся Женя в мешковатом худи - это мировая звезда с миллионами фанатов.
Очки, одежда, заикание - всё было маской. Спектаклем.
Он притворялся.
Всё время притворялся.
- Красивый, правда? - бабушка Соня смотрела на фотографии с любовью. - Моя гордость. Мой Тэджунчик.
- Да, - выдавила я. - Красивый.
- Он с детства такой был. Талантливый. Особенный. - Она вздохнула. - Жаль только, приезжает редко. Работа, работа, вечно работа. Но он хороший мальчик. Добрый. Бабушку не забывает.
Я кивала. Улыбалась. Говорила что-то.
А внутри всё рушилось.