Маша пыталась расспрашивать, но я отмахивалась.
- Потом, Маш. Потом.
Каждые пять минут - телефон. Обновить сообщения. Проверить почту.
Ничего.
Вечером я написала ещё раз.
«Джей, пожалуйста, ответь. Я волнуюсь.»
Отправлено. Доставлено. Прочитано.
Без ответа.
Прошло три дня.
Я почти не ела. Почти не спала. Мама смотрела на меня с тревогой, но я говорила - всё нормально. Просто устала. Сессия скоро.
Враньё.
Я умирала.
Медленно, изнутри. Каждый час без его сообщения - как капля яда. Маленькая, почти незаметная. Но они копились, копились, копились.
Я перечитывала нашу переписку. Вернее - мои сообщения. Синие пузыри на белом фоне. Без единого ответа.
«Привет. Ты долетел? Всё хорошо?» Прочитано.
«Джей, пожалуйста, ответь. Я волнуюсь.» Прочитано.
Два сообщения. Оба прочитаны. Ни одного ответа.
Что я сделала не так?
Прошла неделя.
Я больше не писала ему. Не было сил. Не было смысла.
Он не ответит.
Не позвонит.
Не пришлёт билеты.
Всё это - было игрой. Красивой, убедительной, жестокой игрой. Он сказал то, что я хотела услышать. Поцеловал меня так, что я поверила. И улетел.
«Я люблю тебя. С той чёртовой горы.»
Враньё.
«Мне нужна только ты.»
Враньё.
«Обещай, что приедешь.»
Враньё, враньё, враньё.
Я лежала на кровати и смотрела в потолок. Слёзы текли по вискам, но я не вытирала их. Зачем?
Он использовал меня. Дважды. Сначала как TJ - переспал и выбросил. Потом как Джей - наговорил красивых слов и исчез.
А я - дура - поверила.
Опять поверила.
- Ева, — мама села на край моей кровати. - Что происходит?
- Ничего.
- Не ври мне. - Её голос был мягким, но настойчивым. - Ты неделю ходишь как тень. Не ешь. Не спишь. Глаза красные.
Я молчала.
- Это из-за него? - спросила мама тихо. - Из-за Жени?
Я повернулась к стене.
- Не хочу об этом говорить.
Мама помолчала. Погладила меня по волосам - как в детстве, когда я болела.
- Когда будешь готова - я здесь. Хорошо?
- Хорошо.
Она ушла.
А я лежала и думала о том, буду ли я готова хоть когда-нибудь.
Прошёл месяц.
Боль притупилась. Не исчезла - но перестала быть острой. Превратилась во что-то тупое, ноющее. Как старый перелом, который болит перед дождём.
Я больше не плакала. Не проверяла телефон каждые пять минут. Не искала его имя в интернете.
Удалила наш чат. Заблокировала его номер. Не потому что простила - потому что устала.
Просто жила.
Ходила на пары. Слушала лекции. Делала домашку. Общалась с Машей, которая больше не спрашивала о нём - видела, как мне больно.
И играла.
Каждый день - часами. Садилась за рояль в школе искусств и играла, пока не начинали болеть пальцы. Шопен. Дебюсси. Рахманинов. Листа. Всё подряд.
Музыка спасала. Как всегда.
Когда я играла - исчезало всё. Боль, обида, воспоминания. Оставались только клавиши, звуки, мелодия.
Оставалась только я.
- Ева, - директор школы искусств позвала меня после занятия. - Задержись на минутку.
Я вошла в её кабинет. Она сидела за столом - пожилая женщина с добрыми глазами и седыми волосами, собранными в пучок.
- Присаживайся.
Я села.
- У меня для тебя новость. - Она улыбнулась. - Хорошая.
- Какая?
- Ты помнишь конкурс молодых пианистов? Региональный этап?
Я кивнула. Я участвовала две недели назад. Играла Шопена - ноктюрн ми-бемоль мажор. Тот самый, который играла, когда Джей впервые услышал меня.
Тогда это казалось знаком судьбы.
Теперь - просто больно.
- Результаты пришли сегодня утром, - директор продолжала. - Ты заняла первое место.
Я моргнула.
- Что?
- Первое место, Ева. - Она протянула мне конверт. - Поздравляю. Ты заслужила.
Я взяла конверт машинально. Открыла. Внутри - диплом с золотой рамкой. И ещё один листок.
Приглашение.
Я развернула его. Прочитала.
«Международный конкурс молодых пианистов имени Фредерика Шопена. Финальный этап. Место проведения: Сеул, Южная Корея. Дата: 15-20 марта.»
Сеул.
Я уставилась на это слово.
Сеул.
Город, где живёт он.
- Это… - я не могла говорить. - Это правда?
- Правда. - Директор улыбнулась шире. - Билеты и проживание оплачивает организатор. Тебе нужно только приехать и сыграть.
Сеул.
Я еду в Сеул.
Не потому, что он прислал билеты. Не потому, что он позвал.
Потому что я- заслужила.
Сама.
Своими руками. Своим талантом. Своей музыкой.
И почему-то от этого - впервые за месяц - стало легче дышать.
глава семнадцатая
глава семнадцатая