Я подняла голову.
И увидела его.
Он сидел в первом ряду.
В чёрном костюме. С букетом белых роз в руках. Смотрел на меня - не отрываясь.
Мир остановился.
Вокруг - шум, аплодисменты, вспышки камер. Люди двигались, кричали, снимали на телефоны.
Но я видела только его.
Его глаза. Тёмные. Глубокие. Полные чего-то, чему я не могла дать имя.
Он встал.
И пошёл к сцене.
Зал взорвался.
- Это TJ! - О боже, это TJ! - Смотрите, он идёт на сцену! - Снимайте, снимайте!!!
Телефоны взлетели вверх - сотни телефонов. Вспышки ослепляли. Журналисты ринулись вперёд, охрана пыталась их сдержать.
А он шёл.
Сквозь этот хаос. Сквозь крики и вспышки. Прямо ко мне.
Поднялся на сцену.
Остановился передо мной.
- Привет, - сказал он тихо. Только для меня.
Я смотрела на него.
На это лицо, которое снилось мне каждую ночь. На эти глаза, которые я пыталась забыть. На эти губы, которые целовали меня - там, в другой жизни.
- Что ты здесь делаешь? - спросила я.
Голос не дрожал. Я сама удивилась.
- Пришёл послушать тебя.
- Зачем?
- Потому что не мог не прийти.
Он протянул мне цветы.
Белые розы. Огромный букет. Капли воды на лепестках.
Я взяла его. Руки всё-таки дрожали.
- Спасибо.
- Ты была невероятна, - сказал он. - Я слушал и… - он запнулся. - Я не мог дышать, Ева. Буквально.
Вокруг нас - безумие. Камеры, крики, вспышки. Охрана пыталась оттеснить журналистов, но они лезли отовсюду.
- TJ! TJ! Кто эта девушка? - Вы вместе? - Это ваша подруга? - Посмотрите в камеру!
Он не обращал на них внимания. Смотрел только на меня.
- Ева, я…
- Не здесь, - сказала я. - Не сейчас.
Я отступила на шаг. Повернулась к залу. Поклонилась - коротко, сдержанно.
И ушла за кулисы.
Он догнал меня в коридоре.
- Ева!
Я не остановилась. Шла быстро, почти бежала. Букет в руках, сердце в горле.
- Ева, подожди!
Его рука схватила меня за локоть. Развернула.
- Отпусти.
- Нет. - Он смотрел на меня. - Не отпущу. Не пока ты не выслушаешь.
- Я не хочу слушать.
- Ева…
- Месяц, Тэджун. - Мой голос сорвался. - Месяц. Ты не ответил ни на одно сообщение. Ни на одно. Я думала, что сойду с ума. Думала, что ты… что всё это было игрой. Что ты использовал меня и выбросил.
- Нет.
- Да! - я почти кричала. - Ты сказал «я люблю тебя». Сказал «я пришлю билеты». Сказал «жди». И исчез. Просто - исчез.
Слёзы текли по щекам. Я ненавидела себя за них.
- Я писала тебе. Два сообщения. Ты прочитал - и не ответил. Ты понимаешь, каково это? Видеть «прочитано» - и ничего?
Он молчал.
- А теперь ты приходишь сюда. С цветами. С этим своим взглядом. И думаешь - что? Что я брошусь тебе на шею?
- Нет, - сказал он тихо. - Я не думаю.
- Тогда зачем ты здесь?
Он смотрел на меня. Долго.
- Потому что я должен был увидеть тебя, - сказал он наконец. - Хотя бы издалека. Хотя бы так.
- Зачем?
- Потому что я люблю тебя.
Я замерла.
- Что?
- Люблю. - Он шагнул ближе. - Не переставал ни на день. Ни на минуту.
- Тогда почему…
- Потому что я идиот. - Его голос был хриплым. - Потому что испугался. Потому что думал, что тебе будет лучше без меня.
Я смотрела на него.
- Лучше без тебя?
- Да. - Он отвёл глаза. - Ты видела, что было в аэропорту. Камеры, фанатки, папарацци. Это моя жизнь, Ева. Каждый день. Всегда
- И?
- И я не хотел делать это твоей жизнью. - Он посмотрел на меня. - Ты - музыкант. Пианистка. Ты должна играть на сценах мира, получать награды, быть известной своим талантом. А не как «девушка TJ».
Я молчала.
- Я думал - если исчезну, ты забудешь. Начнёшь заново. Будешь счастлива.
- Счастлива? - я горько усмехнулась. - Я месяц рыдала в подушку. Не ела. Не спала. Думала, что умру от этой боли.
Он вздрогнул.
- Ева…
- Ты не имел права решать за меня. - Голос дрожал. - Не имел права исчезать. Если ты любишь кого-то - ты борешься. Ты разговариваешь. Ты не сбегаешь, как трус.
- Я знаю.
- Нет, ты не знаешь! - я почти кричала. - Ты привык, что все вокруг тебя бегают. Фанатки, журналисты, менеджеры. Все хотят кусочек TJ. И ты решил - я такая же. Очередная девочка, которая переболеет и забудет.
- Нет…
- Да! Иначе бы ты не исчез. Иначе бы ты позвонил, написал, прилетел. Но ты выбрал самое простое - тишину. Потому что так легче. Потому что не надо разбираться.
Он молчал.
Я стояла перед ним - с букетом в руках, со слезами на щеках, с болью в груди.
- Ева, - сказал он наконец. - Ты права. Во всём права. Я трус. Идиот. Я сделал тебе больно - и это непростительно.