А теперь у меня нет пианино.
Сергей предложил купить синтезатор. Я улыбнулась и сказала «спасибо, не надо». Он не понял. Синтезатор после рояля - это как растворимый кофе после свежесваренного эспрессо. Технически - то же самое. По сути - совсем нет.
Моя лучшая подруга Алиса написала мне в час ночи по Сахалину.
«ТЫ ЖИВАЯ??? Почему не отвечаешь??? Марк спрашивал о тебе!!!»
Марк.
Я уставилась на экран телефона.
Марк Ковальский. Высокий, темноволосый, с глазами цвета карамели. Играл на виолончели в нашем ансамбле. Полгода мы репетировали вместе, и он смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным. А я смотрела на него и думала = может быть. Может быть, это оно. Может быть, он.
Мы поцеловались на отчётном концерте. За кулисами, под звуки аплодисментов. Его губы были тёплыми, а руки = немного дрожали.
А потом папа сказал, что уходит к Анечке. А потом мама нашла Сергея. А потом = Сахалин.
Я так и не успела понять, что там было с Марком. Любовь? Влюблённость? Просто симпатия?
«Всё нормально», - написала я Алисе. - «Марку привет».
Интересно, скучает ли он по мне. Интересно, скучаю ли я по нему.
Перед глазами вдруг возникло другое лицо. Тёмные глаза, острые скулы, усмешка.
«Просто Джей».
Я тряхнула головой. Нет. Нет-нет-нет. Я не буду думать о каком-то случайном незнакомце, которого видела пять минут. У меня есть Марк. Ну, или был. Или мог бы быть.
Господи, как всё сложно.
- Ева! - мамин голос донёсся из кухни. - Завтрак!
Я наскоро собрала волосы в пучок (три заколки и две резинки - стандартный набор для укрощения этого безумия), натянула джинсы и свитер и вышла в гостиную.
Сергей уже сидел за столом, листая что-то в телефоне. Мама разливала чай.
- Доброе утро, - сказала я, плюхаясь на стул.
- Доброе! - Сергей поднял голову и улыбнулся. - Как спалось?
- Нормально. Тут солнце яркое.
- А, да. - Он кивнул. - Это надо привыкнуть. Зато витамин D, полезно.
Я хмыкнула и потянулась за тостом.
- Ева, - мама села рядом и посмотрела на меня тем самым взглядом. Взглядом «я хочу поговорить о чём-то важном». - Сергей узнал насчёт музыкальной школы.
Я замерла.
- Здесь есть школа искусств, - Сергей отложил телефон. - Не консерватория, конечно, но там хороший рояль. Настоящий. Я поговорил с директором, она сказала, что ты можешь приходить заниматься. Бесплатно.
Я моргнула.
- Что?
- Ну, я рассказал ей про тебя. Что ты из Питера, что играешь с детства. Она заинтересовалась. Говорит, им как раз нужен кто-то для школьного ансамбля. Не обязательно, просто если захочешь…
Он говорил что-то ещё, но я уже не слушала.
Рояль. Настоящий рояль.
- Спасибо, - выдохнула я. И кажется, впервые за всё время посмотрела на Сергея без настороженности. - Правда. Спасибо.
Он смущённо улыбнулся.
- Не за что. Музыка - это важно.
После завтрака я снова залезла в телефон. Алиса прислала миллион сообщений - про универ, про общих знакомых, про какую-то вечеринку, на которую я, конечно, не попаду.
А ещё она прислала фото.
Наша компания. Алиса, Даша, Кирилл, Марк. Сидят в нашем любимом кафе на Рубинштейна. Улыбаются в камеру.
Без меня.
Я смотрела на это фото и чувствовала себя странно. Не грустно. Не обиженно. Просто - странно. Как будто смотришь на картинку из прошлой жизни. Из жизни, которая была твоей, а теперь - нет.
Даша - моя соседка по парте все одиннадцать классов. Мы вместе учились читать, вместе сбегали с физры, вместе плакали над «Виноваты звёзды». Она всегда говорила, что я слишком красивая для ботаника. «Ева, с твоей внешностью можно в модели, а ты сидишь за пианино».
Я никогда не считала себя красивой. Ну да, волосы. Ну да, глаза. Но разве этого достаточно?
Парни вроде обращали внимание. В одиннадцатом классе Дима Соколов признался мне в любви. Потом Артём из параллели приглашал на свидание. Потом был Марк.
Но я всегда была слишком занята музыкой. Слишком погружена в ноты, в мелодии, в бесконечные часы за инструментом. Мне казалось - потом. Любовь - потом. Сначала - Шопен, Рахманинов, Дебюсси.
А потом жизнь взяла и перевернулась с ног на голову.
Глава четвертая
Глава четвертая
- Ева, - мама заглянула в комнату. - Мы с Сергеем едем в магазин. Поедешь с нами?
- Нет, - я помотала головой. - Я лучше прогуляюсь. Осмотрюсь.
- Одна?
- Мам. Мне девятнадцать.
Она вздохнула, но спорить не стала.
Я оделась - на этот раз теплее, урок с пуховиком был усвоен - и вышла на улицу.
Южно-Сахалинск зимой - это много снега, много неба и удивительная тишина. Не такая, как в Питере. В Питере даже тишина какая-то нервная, напряжённая. А тут - спокойная. Как будто город никуда не торопится.