Ноги сами понесли меня к горе.
Я не собиралась туда идти. Честно. Просто хотела погулять. Подышать. Подумать.
Но почему-то через полчаса оказалась на «Горном воздухе».
Без лыж. В обычных ботинках. Просто - смотреть.
Кафе на вершине было полупустым. Будний день, середина дня - только несколько мамочек с детьми и парочка пенсионеров. Я взяла латте и села у окна.
Вид отсюда был нереальный. Весь город как на ладони, а за ним - море. Настоящее море, холодное и бесконечное.
Интересно, видно ли отсюда Японию?
Я достала телефон, хотела погуглить, и тут -
- Сталкеришь?
Я подпрыгнула так, что кофе выплеснулся на стол.
Он стоял рядом. В той же чёрной куртке, только без лыж. Волосы сегодня были убраны назад, открывая лоб, и от этого он казался ещё красивее. Если такое вообще возможно.
- Что? - выдавила я, хватая салфетки.
- Ты. Сталкеришь. Меня. - Он говорил медленно, чётко, с едва заметной усмешкой. - Вчера чуть не убила, сегодня выслеживаешь. Я должен беспокоиться?
- Я не выслеживаю! - я почувствовала, как щёки заливает румянец. Проклятая бледная кожа, на которой сразу расцветает румянец смущения. - Я просто пришла выпить кофе.
- На гору. Где мы вчера познакомились.
- Здесь красивый вид! Я про тебя и думать забыла, вот у тебя самомнение!
- Угу.
Он смотрел на меня несколько секунд. Потом, не спрашивая разрешения, сел напротив.
- Что ты делаешь? - спросила я.
- Сижу.
- Я вижу. Зачем?
- Скучно.
Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Окинул меня взглядом - от растрёпанной копны волос (пучок развалился где-то на полпути сюда) до чашки латте.
- Ты вчера убежала, - сказал он. - Даже не попрощалась.
- Меня ждали. В кафе. Мама и… — я осеклась. Почему я оправдываюсь? И это ты убежал.
- И?
- И это не твоё дело.
Он приподнял бровь. Уголок его губ дёрнулся - то ли улыбка, то ли усмешка.
- Колючка.
- Я не колючка.
- Нет, колючка. Но это ничего. - Он подался вперёд, опираясь локтями на стол. - Расскажи о себе, Ева Валевская.
- Зачем?
- Затем, что ты интересная.
Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
- Я… что?
- Интересная. - Он смотрел на меня этими своими невозможными глазами. - Девушка, которая не умеет кататься на лыжах, но зачем-то лезет на красную трассу. Девушка, которая извиняется, когда врезается в людей, вместо того чтобы орать на них. Девушка с волосами как облако.
У меня перехватило дыхание.
- Ты… заметил мои волосы?
- Их сложно не заметить.
Он сказал это так буднично, так спокойно, будто это ничего не значило. Но что-то в его взгляде…
- Ладно, - я взяла себя в руки. - Хочешь знать обо мне? Пожалуйста. Мне девятнадцать. Я из Питера. Переехала сюда три недели назад, потому что мой папа - козел, а мама нашла нового мужчину. Я играю на пианино. Вернее, играла, потому что моё пианино осталось в Питере. Я училась в консерватории и собиралась стать концертирующей пианисткой, а теперь учусь на филфаке СахГУ. Достаточно?
Он слушал молча. Внимательно. Не перебивая.
- Пианино, - повторил он, когда я закончила. - Что играешь?
- Классику. Шопен, Дебюсси, Рахманинов.
- Рахманинов - сложно.
Я удивлённо посмотрела на него.
- Ты разбираешься?
- Немного. - Он пожал плечами. - Мать заставляла учиться.
- И?
- И я бросил через два года. Не моё.
Он сказал это легко, но что-то в его голосе было… горькое? Грустное?
- А что твоё? - спросила я.
Пауза. Долгая.
- Пока не знаю.
Он встал. Так же внезапно, как сел.
- Мне пора.
- Подожди, - я сама не поняла, зачем это сказала. - Ты так и не рассказал о себе.
- В следующий раз.
- А будет следующий раз?
Он посмотрел на меня. Долго, пристально.
- Если ты перестанешь меня сталкерить - нет.
И ушёл.
Я сидела и смотрела ему вслед, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле.
Просто Джей.
Кто ты такой, просто Джей?
Глава пятая
Глава пятая
Учебу я начала в феврале.
СахГУ оказался неожиданно приятным - после недавнего ремонта корпуса выглядели современно, со светлыми коридорами и большими окнами. Филфак располагался на третьем этаже - просторные аудитории, новые парты, проекторы на потолке. Пахло кофе из автомата и чем-то цветочным - кажется, кто-то из преподавателей любил ароматические свечи.
Я зашла в аудиторию, огляделась. Человек двадцать, не больше. Все смотрели на меня - новенькая, в середине года, да ещё и блондинка с копной волос до пояса. Я привыкла к этим взглядам, но легче от этого не становилось.