И не знала - что делать.
Уехать?
Вернуться домой, к маме, к нормальной жизни? Забыть его - его руки, его губы, его голос? Забыть всё - боль и счастье, слёзы и смех, ночи в его объятиях и рассветы в его постели?
Я могла.
Могла сесть на самолёт, улететь, начать заново. Найти кого-то другого - обычного, нормального, без безумных традиций и властных матерей. Выйти замуж. Родить детей. Прожить спокойную, размеренную жизнь.
Без него.
Без этого сумасшедшего, невозможного, мучительного счастья.
Без любви, от которой больно дышать.
Слёзы снова потекли по щекам.
Я не вытирала их.
Просто стояла и плакала - тихо, беззвучно. Оплакивала что-то - сама не знала что. Сказку, которая оказалась ложью? Любовь, у которой нет будущего? Себя - глупую девочку, которая поверила в принца?
Или его - сломанного мальчика за закрытой дверью, который любил меня так сильно, что готов был отпустить?
Я не знала.
Не знала ничего.
Только одно - мне нужно было решить.
Остаться или уйти.
Любовь или свобода.
Я смотрела на закрытую дверь.
И не могла сделать шаг.
Ни к ней.
Ни от неё.
глава двадцать восьмая
глава двадцать восьмая
Я сидела в кресле у окна.
Том самом кресле - глубоком, мягком, обитом серым бархатом - которое за этот месяц стало моим. Где я читала книги, учила корейский, смотрела на город. Где была счастлива.
Колени прижаты к подбородку. Руки обхватывают ноги. Взгляд - в окно, на ночной Сеул.
Город не спал. Даже в четыре утра - огни, машины, жизнь. Неоновые вывески мигали внизу, рекламные экраны на небоскрёбах крутили ролики, которые некому было смотреть. Красиво. Равнодушно. Чуждо.
Слёзы высохли.
Осталась только пустота. Гулкая, звенящая. Как в концертном зале после того, как смолкла музыка и ушли зрители.
Я смотрела на город и думала.
Думала о том, что будет, когда я уеду.
Сяду на самолёт. Прилечу в Южно-Сахалинск. Мама встретит меня в аэропорту - с тревожными глазами, с вопросами, которые не станет задавать, потому что увидит мое лицо и всё поймёт. Обнимет крепко, скажет «всё будет хорошо, детка» - и я буду знать, что она права. Что всё действительно будет хорошо.
Когда-нибудь.
Не сейчас. Не завтра. Может, не через год.
Но когда-нибудь - обязательно.
Я вернусь в университет. Буду ходить на лекции, сдавать экзамены, играть на пианино. Буду гулять с Машей по набережной, пить кофе в нашей любимой кофейне, смеяться над её шутками. Буду жить - день за днём, неделю за неделей. И постепенно - очень постепенно - боль утихнет. Станет глуше. Превратится в воспоминание.
И я его забуду.
Нет, не забуду - это невозможно. Но научусь жить без него. Научусь не думать о нём каждую секунду. Научусь просыпаться по утрам и не тянуться рукой к пустому месту рядом.
И когда-нибудь - может, через год, может, через пять - встречу кого-то другого.
Хорошего парня. Обычного. Без безумных традиций и властных матерей. Без толп фанаток и фейковых отношений для камер. Просто - парня. Который будет любить меня. Которого полюблю я.
Ведь это возможно, правда?
Мама смогла.
Она любила папу - сильно, отчаянно. Я помню их вместе - счастливых, смеющихся, целующихся на кухне, когда думали, что я не вижу. Помню, как она смотрела на него - с обожанием, с нежностью.
А потом он нашёл себе другую. Молодую, красивую. И выставил нас с мамой за дверь.
Мама плакала месяцами. Не ела, не спала, ходила как тень. Я думала - она никогда не оправится. Никогда не будет счастлива снова.
Но прошло время.
И появился Сергей.
Добрый, надёжный, с тёплыми глазами и морщинками от улыбки. Он смотрел на маму так, будто она была самым драгоценным существом во вселенной. И она - постепенно, осторожно - начала оттаивать. Начала улыбаться снова. Начала жить.
И полюбила его.
По-другому, чем папу. Спокойнее. Но - полюбила.
Значит, и я смогу.
Со временем.
Когда-нибудь.
Я обхватила колени крепче. Прижалась к ним лбом.
Уговаривала себя.
Всё будет хорошо. Ты справишься. Ты сильная. Ты выживешь.
Но внутри - внутри что-то кричало.
Не уходи. Не оставляй его. Ты умрёшь без него - так же, как он сказал, что умрёт без тебя.
Я подняла голову.
Посмотрела на закрытую дверь спальни.
Он там. За этой дверью. Лежит в постели, которая ещё час назад была нашей. Может, спит. Может, не спит - лежит в темноте и смотрит в потолок, как я смотрю в окно.
Думает обо мне.
Как я думаю о нём.
Я встала.
Ноги были ватными, непослушными. Но я заставила их двигаться. Шаг. Ещё один. Ещё.