Что-то тёплое разлилось в груди.
Он помнил. Помнил, что я русская. Старался говорить на моём языке.
- Это вам, - Тэджун протянул подарок. Книга в красивой упаковке.
Мин Хо принял. Развернул - осторожно, бережно. Увидел обложку - и его лицо просияло.
- Поэзия эпохи Чосон, - прошептал он. - Оригинальное издание. Как ты нашёл?
- Ева помогла, - Тэджун посмотрел на меня. - Это была её идея.
Мин Хо перевёл взгляд на меня. В его глазах было что-то новое. Удивление? Уважение?
- Спасибо, - сказал он. По-русски, медленно выговаривая каждый слог. - Это… - он поискал слово, - драгоценно.
Я улыбнулась.
- Пожалуйста.
И тут - голос Юны.
- Какой трогательный момент.
Она не поднялась со своего места. Сидела рядом с мужем, сложив руки на коленях, и смотрела на меня. Её губы улыбались. Её глаза - нет.
- Русская девочка учит наш язык, - продолжала она по-корейски. Медленно, чётко - чтобы я поняла. - Дарит подарки. Как мило. Как… старательно.
Последнее слово она произнесла так, будто это было оскорбление.
- Юна, - Мин Хо нахмурился. - Не сейчас.
- Что - не сейчас? - она подняла брови. Невинно, удивлённо. - Я просто делаю комплимент. Девочка старается. Это похвально.
Она посмотрела на меня. Прямо в глаза.
- Правда, Ева? Ты ведь очень стараешься. Вписаться. Понравиться. Стать частью семьи, в которую тебя никто не приглашал.
- Мама, - голос Тэджуна был низким, предупреждающим. - Хватит.
- Что - хватит? - Юна рассмеялась. Высоко, мелодично. - Я просто разговариваю с твоей… - она сделала паузу, - подругой. Это ведь не запрещено?
Я стояла и молчала.
Чувствовала, как горят щёки. Как сжимается горло. Как все вокруг смотрят - с любопытством, с злорадством, с предвкушением.
Шоу началось.
- Пойдём, - Тэджун взял меня за руку. - Нам нужно поздороваться с другими гостями.
Он увёл меня - быстро, решительно. Я шла за ним на негнущихся ногах, чувствуя спиной взгляд Юны.
Горящий. Торжествующий.
Первый раунд - за ней.
Следующий час был пыткой.
Тэджун водил меня по залу, знакомил с гостями. Я улыбалась, кланялась, говорила заученные фразы - «аннёнхасейо», «маннасо пангапсымнида», «камсахамнида». Люди отвечали - вежливо, но холодно. Смотрели на меня так, будто я была экзотическим животным в зоопарке.
Интересно, но не более.
Потом - банкет.
Столы на полу, как в традиционных корейских ресторанах. Подушки для сидения - шёлковые, вышитые золотом. Блюда - десятки блюд - расставлены в центре. Кимчи, пулькоги, чапчхэ, разноцветные намюль, рис в каменных горшочках, рыба, мясо, овощи.
Я села рядом с Тэджуном. Он показывал, что брать, как есть. Я старалась. Путалась. Роняла.
Кто-то за соседним столом хихикнул.
- Не обращай внимания, - шепнул Тэджун.
Легко сказать.
И тут - она появилась.
Мин Джи.
В ханбоке цвета весенней сакуры - нежно-розовом с белой вышивкой. Волосы уложены в традиционную причёску, украшенную цветами и лентами. Лицо - фарфоровое, безупречное. Как кукла. Как картинка из книги о корейских принцессах.
Она села напротив нас.
Улыбнулась - широко, ослепительно.
- Тэджун-оппа! - её голос был высоким, звенящим. - Как я рада тебя видеть!
Оппа. Она называла его «оппа». Это слово - нежное, интимное - резануло по сердцу.
- Мин Джи, - Тэджун кивнул. Холодно, отстранённо. - Привет.
- Ты так редко приезжаешь, - она надула губы. Капризно, по-детски. - Я скучаю.
- Я занят.
- Знаю, знаю. Твоя карьера. - Она вздохнула. - Но всё равно. Мог бы хоть иногда звонить.
Я сидела и молчала. Смотрела на них. На эту девушку, которая разговаривала с моим мужчиной так, будто я была пустым местом.
- О! - Мин Джи вдруг повернулась ко мне. Будто только заметила. - Ева! Ты тоже здесь!
Её голос был приторно-сладким. Как мёд. Как яд.
- Да, - сказала я. - Здесь.
- Как мило! - она захлопала в ладоши. - Я так рада, что ты пришла! После того… - она понизила голос, - инцидента с орхидеей я думала, ты больше не появишься.
Инцидент. Так она это называла.
- Я не разбивала орхидею, - сказала я ровно.
- Конечно, конечно, - Мин Джи закивала. Понимающе. Сочувственно. - Я верю тебе. Это был просто несчастный случай, да? Бывает. Особенно когда нервничаешь. В чужом доме. Среди чужих людей.
Она улыбалась. Невинно, ласково.
Но её глаза - её глаза были холодными. Торжествующими.
- Мин Джи, - голос Тэджуна стал жёстче. - Хватит.
- Что - хватит? - она распахнула глаза. - Я просто разговариваю с Евой. Мы же подруги, правда, Ева?
Подруги. Она называла нас подругами.
После того, что сказала мне в туалете. После «потаскухи» и «захватчицы».