- Я понимаю, - сказала я.
- Ты хотела поехать со мной, - он взял мою руку. - Помнишь? Мы планировали.
Помнила.
Мы планировали - до того, как две полоски на тесте перевернули всю мою жизнь. Я хотела увидеть Токио, Осаку, Бангкок, Сингапур. Хотела сидеть в первом ряду на его концертах, смотреть, как он покоряет сцену, гордиться им.
Но теперь…
Теперь я не могла встать с кровати без того, чтобы мир не завертелся вокруг меня.
- Я не смогу, - прошептала я. - Прости.
- Не извиняйся. - Он поцеловал мои пальцы. - Это не твоя вина.
- Но ты будешь волноваться.
- Буду, - он не стал отрицать. - Ты одна, в чужой стране, с токсикозом. Конечно, буду волноваться.
Мы сидели в тишине.
И тут - дверь открылась.
Юна.
Она приходила каждый день - с тех пор, как узнала о беременности. Приносила фрукты, витамины, традиционные корейские супы. Сидела рядом, расспрашивала о самочувствии. Была - невыносимо, пугающе - милой.
- Я слышала, вы обсуждаете гастроли, - сказала она, входя. - У меня есть предложение.
Тэджун напрягся. Я почувствовала, как его рука сжалась на моей.
- Какое?
- Пусть Ева переедет к нам, -- Юна улыбнулась. - На время твоего отсутствия. В наш дом. Там она будет под присмотром. Я позабочусь о ней. Прослежу, чтобы она правильно питалась, принимала лекарства, отдыхала.
Она посмотрела на меня - с этой своей новой, тёплой улыбкой.
- Наша красавица будет в безопасности. Обещаю.
Я посмотрела на Тэджуна.
Умоляюще. Отчаянно.
Нет. Пожалуйста, нет. Не отправляй меня туда. Не оставляй меня с ней.
Он смотрел на мать. Потом - на меня.
- Может, - сказал он медленно, - может, и правда тебе будет так лучше? Там большой дом. Много персонала. Если тебе станет плохо - всегда кто-то рядом.
- Нет.
Слово вырвалось само - резко, отчаянно.
Юна подняла брови.
- Нет?
- Нет, - повторила я твёрже. - Спасибо за предложение. Но я… я лучше сама. Останусь здесь. В квартире.
- Одна? - Юна покачала головой. - В твоём состоянии? Ева, милая, это неразумно.
- Я справлюсь.
- Но…
- Я сказала - справлюсь.
Тишина.
Юна смотрела на меня - и на мгновение, на одно короткое мгновение, я увидела это. Вспышку в её глазах. Холод за маской тепла.
Но она быстро спрятала это. Улыбнулась - понимающе, мягко.
- Конечно, - сказала она. - Как хочешь. Но если передумаешь - мы всегда рады.
Тэджун посмотрел на меня. На мать. Снова на меня.
- Ладно, - сказал он. - Как Ева решит.
Он уезжал через три дня.
Мы провели эти дни вместе - почти не расставаясь. Он работал из дома, отменил все встречи, которые мог отменить. Лежал со мной в кровати, когда меня тошнило. Читал мне вслух, когда я не могла заснуть. Гладил мой живот - ещё плоский, ещё не изменившийся - и шептал что-то по-корейски.
Нашему малышу.
Нашему.
- Я буду звонить каждый день, - говорил он. - Утром и вечером. И писать. Постоянно.
- Я знаю.
- И если что-то случится - что угодно - ты сразу звонишь. Мне. Или доктору.
- Я знаю.
- И если передумаешь насчёт маминого дома…
- Не передумаю.
Он вздохнул. Поцеловал меня в лоб.
- Упрямая.
- Ты же любишь меня за это.
- Люблю. - Он улыбнулся. - За это и за всё остальное.
Вечером перед его отъездом - я потеряла сознание.
Встала с дивана - слишком резко. Голова закружилась, перед глазами потемнело. Ноги подкосились.
Последнее, что я помню - его крик. «Ева!»
Потом - темнота.
Когда я открыла глаза - лежала на полу. Голова болела - тупо, ноюще. Тэджун склонился надо мной, его лицо было белым как мел.
- Ева! Ева, ты меня слышишь?
- Да, - прошептала я. - Слышу.
- Ты упала. Ударилась головой. Господи, я так испугался.
Он помог мне сесть. Ощупал затылок - осторожно, бережно.
- Шишка, - сказал он. - Небольшая. Но всё равно…
Он замолчал.
Смотрел на меня - и в его глазах был страх. Настоящий, животный страх.
- Ева, - сказал он медленно. - Ты не можешь оставаться одна.
- Тэджун…
- Не спорь. - Его голос был твёрдым. - Ты упала. Потеряла сознание. Ударилась головой. Что, если в следующий раз будет хуже? Что, если никого не будет рядом?
- Но…
- Я везу тебя к маме.
- Нет!
- Ева. - Он взял моё лицо в ладони. Заставил смотреть ему в глаза. - Я не могу уехать, зная, что ты здесь одна. Не могу. Не смогу выступать, не смогу спать, не смогу дышать. Буду думать только о тебе. О том, что ты лежишь где-то без сознания, и никто не поможет.
Его голос дрогнул.
- Пожалуйста. Ради меня. Ради нашего малыша. Поезжай к маме. Хотя бы на эти три недели.
Я смотрела в его глаза.
Видела страх. Любовь. Отчаяние.