- Вы кто такая? – шипела женщина. – Рано же еще. Весь дом на уши поднимите!
- Я ей говорила. – ответила ей первая. – Она вошла, оттолкнув меня. Может полицию вызвать?
- Старость не в радость, Вера Петровна? – нахально спросила я. – Где ваши хозяева?
Женщина опешила от моей наглости. Глаза стали расширяться от удивления, руки заходили ходуном. Экономка тяжело задышала, хватаясь за сердце.
- Вы… - выдохнула она.
- Еще раз повторяю, где они? – холод сочился из меня. – Я думала, что они в курсе моего прихода. Я же сказала когда приеду и во сколько. Хотя… все как обычно. Я не обижаюсь.
- Что за ор с утра по раньше? – мать с отцом стояли на пороге, так же кутавшись в халаты.
На дворе ранняя весна, но погода уже становилась теплее. Мой теплый шерстяной костюм бежевого цвета с водолазкой в тон согревали. Только вот я устала от каблуков, которые приходилось часто носить.
Родители смотрели на меня в упор, но не могли ничего сказать. Кажется и эти тута же, как можно забыть свою родную дочь?
- Что хотели? – спросила я. – Зачем Настасья Игоревна вы мне звонили? С Анатолием Григорьевичем все в порядке!
- Катя? – начал отец. –Ты ли это?
Он не мог поверить. Надо же! Вот это новость. Мужчина выше меня на голову, с каштановыми волосами как у меня, такими же чертами лица как и мои, медленно спускался по лестнице.
- Ваша жена сказала, что вам плохо. – я не шевельнулась с места. – Попросила приехать и повидаться. Но странное чувство! Кажется меня никто не ждал! Я же сказала, когда приеду. Даже точное время моего прибытия сюда написала.
- Катенька. – шептал отец. – Как ты выросла. Солнышко мое. Давай в дом.
- Вот только не надо. – закатила я глаза. – Столько лет от вас ни слуху ни духу. А тут Катенька! Смешно, право слово.
- Пошли в дом. – ответила мама, становясь рядом с отцом. – Твоему отцу нельзя простужаться.
Она не выглядела счастливой воссоединению семьи. Невинно улыбалась, мол ничего же страшного не произошло.
- Я никуда не пойду. Говори здесь и сейчас. Я очень занята.
- Ты выйдешь замуж за Лесовского! – будничным тоном отозвалась женщина. – И это не обсуждается.
- Нет! – я кусок льда! Никто не имеет право мной командовать.
- Дорогая. – мягко начал отец. – Ты должна…
- Нет, дорогой. – перебила его жена. – Она нам обязана. И обязана слушаться!
- Серьезно так думаешь? – смерила ее презрительным взглядом. – Семнадцать лет! На разу не приехали ко мне. Ни разу не давали о себе знать! Звонили только по поводу обожаемой Светочки! Как видите ли я могла пропустить ее выставку! Ваше сокровище впервые устроила такое мероприятие! А я, как ты меня мама тогда назвала? Дрянь? Да, точно, ДРЯНЬ НЕ БЛАГОДАРНАЯ! Не приехала поддержать родную сестру! Я вам ничего не должна!
- Катя… - отец покраснел как рак. – Что ты такое говоришь? Мы же твои родители!
- Которым я не нужна. – уже спокойнее говорила я, хотя трясло знатно. – Я не собираюсь выходить замуж. Пусть Светочка выходит. Для нее эта партия самое то. Что б хоть как-то перекрыть ее глупость и не умение работать.
Отец выпрямился и смерил серьезным взглядом. В нем бились противоречивые чувства. Гнев, отчаяние, призрение и решение проблемы к нему пришло к нему.
- Ты выйдешь за Костю замуж! Через месяц здесь. Или я разрушу твою жизнь! Я вычеркну тебя со всех счетов! Ты не сможешь работать ни в одном месте нашей необъятной родины! – шипел он. – Я найду тебя везде! Сломаю все что у тебя есть! Но ты выйдешь замуж за того, кого я тебе скажу!
Я стала задыхаться от негодования.
- Ты не посмеешь так поступить.
- Еще как посмею! Я уничтожу тебя! Даже не смотря на наше родство! – продолжал он, буровя меня взглядом. – Совсем от рук отбилась! Если бы не мы!
- Если бы не вы! – кричала я. – Я не просила меня рожать! Могли бы и оставить в роддоме! Сдать в детдом! Наконец убить еще в утробе!
- Уходи. – отец стал сползать по ступенькам, садясь на прохладный мрамор. – Если тебя через месяц, в этот самый день не будет здесь, я выполню свое обещание! А теперь, уходи.
- Завтра тебе на телефон пришлю адрес организатора. – буровила злым взглядом мать. – Ты выберешь все что нужно для свадьбы.
Я не стала прощаться, развернулась и ушла. Отошла на приличное расстояние и заплакала. Зачем я только повелась на разговори матери! Дура! Как они могли, что я им плохого сделала?
Как тогда добралась до квартиры, помню смутно. Потом рассказала все помощникам. Они не знали, как мне помочь, просто сказали, что можно потом развестись. Ведь условия я выполню, никто не обговаривал срок моего заточения в супругах.