— Вшивый о бане, адвокат о гонораре, — почти в рифму проворчал расстрига и рассмеялся.
Тогда мы смеялись, то серьезно, то с иронией говорили о духовных тайнах бытия и небытия, тогда снайпер ещё не начал свою серию выстрелов. А теперь переход из бытия в небытие, из зримого мира в иномирье, перестал быть просто предметом наших споров, он запах жженым порохом, он засвистел пулей рвущей плоть, он стал пугающе близкой реальностью. Хотя… хотя всё не так уж и страшно если есть привычка, у меня есть, или по крайней мере была. Но под такую их конституционную мать… такая привычка, эта сознательная обостренность нервной системы, эта жизнь на уровне только инстинкта выживания нужна для войны, а разве у нас война?
Снайпер заряжает винтовку и выдвигается на позицию, он ответил себе на этот вопрос. Закрыв за расстригой дверь, я точно знал, следующий выстрел будет в меня. Ну что Обмани смерть, увернемся от пули? Не знаю, это как повезет.
Глава четвертая
Сегодня майор Одинцов не морщил от боли лицо и внешне выглядел, отдохнувшим, посвежевшим, довольным. Мы встретились в тихом сквере недалеко от концертного зала филармонии, и совсем рядом с подвальчиком которой врач Женя переоборудовал для приема пациентов и где майор добровольно кололся по китайской методике. В сквере стоят редкие лишенные листвы деревья, голые ветки на них обсижены каркающим вороньем. Сесть было некуда, все скамейки были обгажены птичьими экскрементами.
— Дурная примета, — негромко заметил я, пока майор бегло просматривал поданные ему листки бумаг.
— Что? — отвлекся он, окинул взглядом сквер, — Ах это… — кивнул он головой в сторону жирных наглых ворон, — Так мусорные контейнеры рядом, вот они и тут и гнездятся.
— По поверью, — тихо, внушительно сказал я, — стаи воронья вблизи человеческого жилья, это к большой беде и воронье чует грядущую поживу.
— Оставь свой заупокойный тон, — снисходительно усмехнулся майор, — где люди, там помои, где помои там воронье, их надо просто отстреливать, да некому этим заняться, санитарные службы не работают.
— Действительно, — подтвердил я, — санитарные службы не работают и именно поэтому стреляют другие.
— Мы с тобой давно знакомы, — зажав в кулаке бумаги, пристально, тяжело посмотрел на меня майор Одинцов, и тень явной неприязни ко мне легла на его лицо, — и я тебя всё меньше и меньше понимаю. Ты же сам весь по уши в дерьме, как и я, да в принципе как и любой, кто зарабатывает деньги в нашем деле. Так чего ты идущую от тебя вонь, искусственным ароматом цветущих роз хочешь перебить? Помнишь анекдот про птичку в теплом навозе? Так вот сиди в говне и не чирикай! А вот по этим бумажкам, — потряс он листками, — я сегодня же все запросы отправлю и наружное наблюдение распоряжусь установить. А еще…
Пока он говорил тень сгустилась на его лице, но это было не отражение эмоций, на его лице отразилась тень смерти…моей смерти.
— Ложись! — выкрикнул я и упал первым.
Тонко свистнула пуля, мимо. Мимо меня. Я успел упасть, а майор нет. Он грузно неловко осел на землю и лежа закричал, зажимая ладонями рану на плече. Я мгновенно вскочив с земли, укрылся за ближайшим деревом. Каркая взвилось с веток и закружило над сквером воронье. Второго выстрела не было, я опять обманул смерть, подставив ей другого.
После моего телефонного звонка из своего подвала выбежал Женя. Быстро осмотрел майора, остановил кровотечение, затем мы вдвоем, взяв под руки впавшего в болевой шок полицейского, перетащили его в подвал. Сообщили в управление полицию, вызвали «Скорую помощь».
Глава пятая
Выстрел снайпера в полицейского как подстегнул расследование, события водоворотом стали затягивать на дно, всех причастных к этой истории. Или почти всех.
Дом, баню, пасеку Андрея Кольцова обыскали. В одном улье нашли тайник с запаянной в толстый целлофан винтовкой, на стволе оружия обнаружили нарезку для установки глушителя, в остальных ульях обнаружили самодельные патроны. Его алиби по поездке в Германию оказалось фальшивым, по его паспорту туда ездил совсем другой человек. Андрей не назвал его имени, а первый лист своего заграничного паспорта он намеренно испортил, предусмотрительно оставив на других листах отметки о пересечении границы.
Обвиняемый Кольцов отказался давать показания без присутствия на допросе своего адвоката. А своим защитником он назвал меня. Я знал, что именно так и будет. Знал, что наша схватка не закончена. Мы ещё посмотрим друг другу в глаза. Надо только найти достаточно сил, чтобы выдержать его взгляд.