Даша почувствовала как у нее непроизвольно от спазма воспоминания судорожно напряглись мышцы живота. Чистенькая, жизни не знает? Не будет же она рассказывать этой наркоманке, что и её жизнь повалила и изнасиловала, и как она встала с истерзанной душой и отомстила. Не будет. Сжав губы, Даша промолчала.
— Брезгуешь мною? — жалко кривя рот в подобии улыбки, спросила Ирина.
— Я на врача учусь, — тихо сказала Даша, — мне брезговать чужими страданиями нельзя.
Участливо спросила:
— Может тебе укольчик поставить? Могу тройчатку сделать. Это…
— Анальгин, папаверин, димедрол, жаропонижающее и успокаивающее, — договорила Ирина и надломлено, — всё хватит с меня укольчиков. Помочь сможешь?
— Третья плановая скоро закончится, — мельком взглянув на циферблат настенных часов, решительно сказала Даша, — отец освободится, поговорю с ним. А по Вене, могу попросить заняться этим делом Петра Николаевича, ну этот тот мужик, он адвокат.
— Адвокат? — насторожилась Ирина, — то-то он все сразу сечёт.
И помедлив договорила:
— Не верь этой адвокатской сволочи Даша, они с полицаями все повязаны, с их рук кормятся. Есть «бабки» может ещё и вытащат, нет, так ещё и в яму подтолкнут.
— Так и среди врачей полно тех кто только за деньги лечит, — чуть обидевшись за Петра Николаевича, возразила Даша, — но ты же ко мне пришла.
Теперь замолчала Ирина. Они молчали две эти девушки такие похожие и совсем разные. Одна сломленная и отравлена наркотиками, другая отравлена смертью людей которых она убила и близкой смертью тех кого готовилась убить. Они живут в России начала третьего тысячелетия и обе отравлены судьбой этой страны.
С обхода палат в ординаторскую стали возвращаться врачи. Ирина тихонько вышла, Даша дожидаясь когда освободится ее отец, заполняла истории болезни, машинально отвечала на вопросы, механически улыбалась звучащим шуткам и рассказанным анекдотам.
— Дарья Сергеевна, — уважительно обратилась к Даше зашедшая в ординаторскую дежурная молоденькая медсестра, — вас Сергей Александрович зовет.
Заведующий отделением Сергей Александрович Мишин разбирал и быстро подписывал бумаги на своем столе. Вал бумажной волокиты нарастал и чем больше сокращалось финансирование медицины, чем быстрее снижалось качество и количество медицинской помощи, тем стремительнее росло количество отчетов, планов, графиков, в которых требовалось показать, что всё хорошо, ну просто всё отлично и надо продолжать оптимизировать и минимизировать бюджетные расходы и уж тогда то… Почувствовав сильнейшее раздражение Мишин отшвырнул очередной лист бумаги. «Эффективные менеджеры, — как матерное ругательство вполголоса выплюнул он слова, и обращаясь не известно к кому добавил, — Кретины! Болезни не лечат отчетами о благополучии, стабильности и всеобщём бумажном благоденствии».
Медицина медленно агонизировала и мучительно умирала, и дело было даже не в недостатке финансирования, страшное было то, что старую гвардию врачей стали заменять эффективные менеджеры с дипломами медицинских академий, они не лечили, они предоставляли по прейскуранту медицинские услуги, только и всего. Многие из этих специалистов учились за плату и теперь старались как можно быстрее вернуть потраченные на получение дипломов деньги, а дальше получать стабильно растущую прибыль с вложенного капитала. Качество лечения ухудшалось, его стоимость неуклонно возрастала. Общий неуклонно снижающийся уровень квалификации врачей, заметно сказывался даже в дорогих частных клиниках. А в остальных… В приемных отделениях государственных и муниципальных больниц нуждающихся в помощи иногда не осматривают часами, младший персонал замотанный тяжелой работой и озлобленный нищетой, хамит больным, врачи бывают цинично безразличны. Эффективный менеджмент благополучно уничтоживший производственный сектор экономики, медленно, но верно уничтожал последнее, что осталось образование и медицину.
Иногда от бессилия хотелось выть, чаще материться и работать дальше. Сергей Александрович тяжело вздохнул и взяв отброшенный лист отчета, стал его заполнять. В дверь кабинета несильно постучали.
— Даша, — недовольно с нерастраченным раздражением сказал Сергей Александрович, зашедшей дочери, — мне звонили из медакадемии, ты стала пропускать занятия. Это не допустимо. Я не лезу и не собираюсь лезть в твою жизнь, но мне непонятно, что тебя молодую девушку может связывать с Петром.