Маша замолчала, потрясенная Даша не знала, что сказать, а Маша совсем тихо еле слышно:
— Это за тебя тетя Даша, мама молится. Ведь это ты, да?
— Нет, Машенька это не я, — еле произнесла Даша.
— А кто? — требовательно спросила Маша.
— Не знаю.
— Не можешь говорить? — Маша понимающе совсем по-взрослому улыбнулась, — Ну тогда если мстителя случайно встретишь, передай ему, что моя мама сказала: «мы молимся за него». Скажешь?
Глава шестая
На суде по избранию меры пресечения в отношении подозреваемой Мишиной Дарьи Сергеевны, Кольцов не присутствовал. Сидел на конспиративной квартире и в режиме онлайн читал сообщения о ходе судебного заседания в тwitter. Репортаж прямо из зала судебного заседания под ником «odin» вёл Дашин однокурсник. «Толковый паренек — читая его короткие сообщения, подумал Андрей, — все ясно, коротко и по существу» Итоговое сообщение: «подписка о невыезде». Кольцов оторвался от ноутбука вышел из-за стола и нахмурился. Томительное, тревожное, пока еще неопределенно чувство надвигающейся опасности, с каждым днем всё сильнее и сильнее беспокоило его. «И что дальше? — нервничая, думал он, — Даша не сможет бесконечно лежать в больнице, рано или поздно она выйдет, и тогда на допросах ее возьмут в оборот. И почему именно на Дашу вышла полиция? В чём дело? Где они допустили просчёт? Ведь еще до начала действий они специально вдвоем с Петром договаривались, девушку от участия в акциях под любым предлогом отстранять. Пусть тренируется с оружием, пусть при необходимости ведет наблюдение и осуществляет связь, но стрелять, это их дело. Даша в любом случае должна оставаться вне подозрений. А её первой арестовали. Ещё и Петр молчит. Черт бы его побрал, с его конспирацией». Динамики ноутбука пискнули. По электронной почте пришло сообщение, расшифровав нехитрую кодировку письма отправленного с чужого сетевого компьютера, Кольцов прочитал: «Завтра в 06.00. у меня на квартире».
Утром, когда Петр открыл Кольцову дверь свой квартиры, то первым делом дал ему листы бумаги. На первом было напечатано: «Меня слушают, говорим по сценарию. Потом выйдем и обсудим всё остальное».
Кольцов прошел на кухню сел на облезлый стул спиной к окну, положил на колени сценарий и стал озвучивать текст. Вопрос — ответ. Было совсем не смешно. Вопросы и ответы были с явным подтекстом, который можно было толковать как угодно. Задавая вопросы и выслушивая ответы, Андрей почувствовал как неопределенная тревога, которая томила его последние недели, преобразовалась в сильный устойчивый сигнал: «Внимание! Смертельная опасность!» и именно поэтому его взволнованный голос звучал, в этой наскоро написанной пьесе, вполне естественно. Озвучена последняя реплика. Петр кивком головы показал на выход.
Вышли в пропахший кошачьей мочой подъезд и только тут на лестничной межэтажной площадке Обмани смерть отрывисто и негромко заговорил:
— Дашу взяли как заложника. Знают, что я ее отцу должен. Мне предложили сотрудничество с полицией, если я не сдам снайпера, то ее надолго посадят, это точно, как адвокат я ничего сделать не смогу. Подписка о невыезде это только отсрочка. Мы не имеем права оставить её в беде.
— Побег? — предложил Кольцов, — у меня на Украине двоюродный брат живет, отправим её туда.
— Это не выход, — поморщился Обмани смерть, — всю жизнь в бегах не проведешь. А Дашу объявят в международный розыск. Ее найдут и выдадут.
— Что ты предлагаешь? — насторожился Кольцов.
— Тебя, — не глядя Андрею в лицо, тихо сказал Обмани смерть, — я предлагаю сдать полиции тебя и за твой счёт выдернуть Дашу из уголовного дела.
— А почему не тебя? — бледно улыбнулся Кольцов.
— И до меня очередь дойдет, только позднее, — мрачно заметил Обмани смерть. Теперь он в упор смотрел на Кольцова и:
— Ты, Андрей с самого начала знал, на что идешь, я тебя предупреждал, нас всё равно обнаружат и уничтожат. Время пришло. Ты будешь первым, риск большой, но шанс есть.
— Какой ещё шанс? — быстрым нервным шепотом спросил Кольцов, — Чего ты мелешь?