– Кстати о мечтах детства, – несколькими минутами позже, отложив вилку с ножом, усмехнулся Кирилл и обратился к Максиму, – получилось стать суперменом?
– Не поверишь, но да, – пробубнил Максим, что-то пережевывая. – Работаю в отделе полиции.
– Ха! – крякнула Таня. – Вот это парень дает! Я, конечно, не супермен, но свое слово тоже сдержала. Устроилась парикмахером, – она изобразила ножницы пальцами.
– А что насчет остальных? Выполнили свои обещания? – положив локти на стол и нагнув корпус вперед, спросила Галя.
– Ну, я, как и хотел, стал пожарным. Работка посложнее, чем представлял, но мне нравится, – сказал Игорь.
– А я программист, – похвастался Игорь.
– Я певицей хоть и не стала, но преподаю музыку в начальных классах, – низким голосом сказала Галя.
Я сидел и смотрел на всех этих людей, пробивающихся в жизни, стремящихся к своей цели, и понимал, что сам же не сделал ничего, чтобы исполнить свою мечту. От этой мысли мне стало ужасно неловко. Но еще большую неловкость я ощутил, когда Леночка, сияя от любопытства, повернулась ко мне испросила:
– А как поживает наш писатель?
– Да! Чувак, ты же больше всех шумел, что станешь писателем. – Максим возмущенно взмахнул руками. – И как, получилось? Я, конечно, не фанат романов, но твои почитал бы.
Бесконечная тоска, давно поселившаяся внутри меня, сжала мое сердце. Волна разочарования в себе, в своей жизни, в своих надеждах накрыла с головой, и мне стало трудно дышать.
Что я должен был им сказать?! Что работаю грузчиком? Что уже третий год не могу устроиться даже по той жалкой специальности, которую получил по наставлению окружающих? Рассказать им, что даже не попытался стать тем, кем действительно хотел быть? Открыть им, насколько я одинок и запуган? Я понимал, что я жалкий, задавленный человек, но меньше всего на свете хотел, чтобы об этом догадались мои единственные друзья. Особенно Леночка, чьи серые глаза пронизывали меня таким искрящимся, испытующим взглядом, что дышать становилось еще труднее.
И как я мог бросить такую мерзкую правду в это прекрасное личико, обрамленное струящимися золотистыми волосами, так похожими на лунную дорожку, играющую на морской ряби. Я оглянул собравшихся за столом и заметил, что все они выжидающе на меня смотрят. Глубоко вздохнув, я заговорил, с трудом выдавливая из себя каждое слово.
– Раз уж пообещал… – Я прокашлялся. Говорить было нелегко, так как рвущуюся наружу ложь старались остановить заложенные во мне с детства понятия о благородстве и чести. Сделав внушительный глоток виски, я отмахнулся от них и продолжил. – Если человек что-то пообещал, он обязательно должен это выполнить. Разумеется, я сделал все возможное, чтобы добиться своей цели. – Выпитый алкоголь начинал развязывать мне язык. – Да, я стал писателем! Из-под моего пера уже вышли три романа, четвертый находится в процессе редактирования. – Подобие улыбки исказило мое лицо.
Я видел, как завороженно смотрела на меня Леночка, как удивленно открыл рот Максим, как округлились глаза у Тани, и не понимал, как они могли поверить в это наглое вранье.
– Я хочу увидеть твои книги, – сказала Галя. – Интересно, что ты там пишешь.
– Да, мы хотим прочитать твои работы! – подхватил Игорь.
– Ну, – я нервно сглотнул, – по правде говоря, мне приходилось писать под псевдонимом и не уверен, будет ли вам интересно… – Я хотел замолчать, решил, что на этом пора остановиться и никогда больше не затрагивать эту тему, но увидев возмущенные взгляды, быстро продолжил: – Хотя если вы хотите, могу переслать книги в электронном виде… или это… в магазинах они тоже… продаются. – Я почувствовал, что краснею.
Остаток вечера прошел для меня, как в тумане. Все веселились, танцевали, старались развести меня на разговор, но я настолько ушел в себя, что ничего не видел и не слышал. Мне было противно от того, что так низко наврал единственным близким мне людям. Я ненавидел себя, ненавидел издевавшихся надо мной детей, ненавидел свою работу, дом, погоду, людей, весь этот мир, сделавший меня таким ничтожным, заставившим лгать в этот важный для меня день.
Я понимал, что не представляю из себя ничего, кроме грузчика, и однажды все узнают об этом, и горькая правда сыграет со мной плохую шутку. Не помню, сколько выпил за этот вечер и какую причину придумал, чтобы уйти раньше остальных. Помню только серебристые глаза Леночки, печально провожавшие меня взглядом.
Я медленно шел по улице, не желая возвращаться домой. Дождь перестал. Мокрый асфальт блестел в холодном свете фонарей, прохладный ветер дул в лицо, всюду пахло землей и сыростью, изредка слышались веселые возгласы.