Серебряная «тойота», хорошенькая, как игрушка, плавно, с чуть слышным урчанием и шелестом, въехала на площадку между домами, где стояли автомобили жильцов, замерла и погасила фары.
— Шикарная машина, — небрежно сказал Иван, и тут же приступ холодного ужаса ударил под дых.
— Шикарный хозяин, — снизив голос, пробормотал Грин. — Обратил внимание? У него под зеркалом летучая мышь висит игрушечная. Шутка юмора…
Иван вдохнул и резко выдохнул. Страх отпустил вместе со столбняком, оставшись только в виде озноба. Это было приятно.
Владелец машины вышел и захлопнул дверь.
— Подходящий экземпляр? — спросил Грин вполголоса. — Как для твоих нежных нервов?
— Женщина! — прошептал Иван с досадой. — Ты же обещал, Грин!
Грин взглянул на него смеющимися яростными глазами:
— Ты, наверное, ошалел, Иван. Я что, сортировать их подрядился для твоего удовольствия? Полночи бродили без толку, наконец, нашлось хоть что-то — и я должен ее отпустить, потому что у тебя рыцарство в заднице взыграло?
— Грин…
— Все. Хватит сопли мотать. Работаем.
Девушка-вампир заперла машину, тряхнула головой, сбрасывая с лица челку, засунула руки в карманы куртки и, не торопясь, пошла по улице в сторону от наблюдавших.
— Вроде не слишком старая, — сказал Грин.
— Как ты определяешь? — спросил Иван. — У меня до сих пор не получается. Разве что, вроде, не очень сильная гадина…
— Не знаю, — сказал Грин и усмехнулся, вытаскивая пистолет. — Чую. Давай за ней.
Иван пошел. Ему было очень неспокойно. Он уже очень хорошо знал, что чутье вампиров тоньше, чем у псов, и был уверен, что девка их чует и играет, как кошка с мышью. Грин же, судя по лицу, как всегда, чувствовал только охотничий азарт.
Улица была совершенно пустынна. Сугробы грязного снега возвышались по обе стороны от полоски сухого серого асфальта, ярко освещенной фонарями, и вампирша брела по этой сухой полоске, время от времени останавливаясь и прислушиваясь.
— Нам повезло, — шепнул Грин еле слышно. — Ей не до нас. Похоже, кого-то выслеживает.
— Откуда ты знаешь?
— Да очевидно! Сейчас — смотри внимательно!
Когда девка остановилась очередной раз, повернувшись лицом к единственному освещенному окну в доме напротив, Грин тщательно прицелился и выстрелил.
Вампирша издала короткий пронзительный вопль и повалилась на асфальт, подтянув к себе простреленную ногу. Грин и Иван подбежали к ней. Она вывернулась, повернувшись к ним лицом, и зашипела, как бродячая кошка, загнанная в угол. Иван отчетливо видел длинные острия клыков в ее верхней челюсти.
— Заткнись, — приказал Грин, поднимая пистолет. — Башку прострелю.
Девка затихла, зажимая рану на колене таким знакомым человеческим движением, что Ивану на миг даже стало жаль ее. Грин вынул из кармана посеребренные наручники.
— Руки!
Вампирша подняла голову. Ее глаза отчетливо светились красным, но не менее отчетливо в них светилось и страдание. Она прихватила клыком нижнюю губу и на белой коже показался ручеек черной крови.
— Руки, я сказал! — рявкнул Грин, приставив пистолет к его голове. — Думаешь, не выстрелю, стерва?
Вампирша с усилием оторвала ладонь, вымазанную в черной крови, от колена и протянула руки вперед. Грин защелкнул на них «браслеты». Белоснежная кожа на запястьях моментально задымилась, и на ней появились темные полосы.
— Сс-сволочь, — простонала девка, срывая голос на кошачье шипение, — Зачем? Снимите это! Я никуда не денусь, ты слышишь? Мне ужасно больно.
— Потерпишь, — усмехнулся Грин и протянул Ивану «беретту». — Подержи. Я пригоню машину.
Иван взял ствол, горячий от выстрела и от гриновых рук. Грин кивнул и исчез. Девка смотрела на Ивана снизу вверх. Будь она такой, какие ему нравились — теплой пышечкой — мучить ее было бы нестерпимо, но, к счастью Ивана, темная красота вампира не вызывала в нем нежности. Высокая и жесткая; длинная шея, длинные руки и ноги, длинные пальцы. Крохотная грудь. Резкие черты, острый профиль, жестко очерченные скулы. Короткие, очень густые волосы, роскошная челка. Вишневые глаза с кровавым отсветом — и они показались Ивану влажными.
«Слезы выступили? — подумал Иван. — Они могут плакать? Ей, вправду, больно? Что она чувствует, дохлая? Какая, однако, опасная девка… Как паучиха или змея — явно и очевидно ядовитая».
— Понравилось смотреть? — прошипела вампирша. — Не боишься, что глаза выскочат?
— Тебя, что ли, бояться? — хмыкнул Иван, стараясь держать оружие крепче и прилагая массу усилий к тому, чтобы не лязгали зубы. — Ты же скоро отправишься в пекло, тварь.