Обманщица сердца, цикада
Обманщица сердца, цикада…
- Задержанный, конкретней! Вы, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения…
- Бутылку пива уговорил, что сразу сильное? – задержанный нахмурился и дернул вниз капюшон, скрывая здоровенный фингал на откровенно разбойничьей физиономии. Стул жалобно скрипнул – мебель в участке не рассчитывали на двухметровых верзил.
- В состоянии алкогольного опьянения нанесли телесные повреждения средней тяжести гражданину Фоменко, средней тяжести – гражданину Гусятьеву, легкие телесные – гражданину Ступицыну… - дежурный вычеркнул слово и продолжил зачитывать рапорт.
- Легкие? Да я ему нос сломал! - энергично возразил задержанный. – Я этого тупицу со школы знаю, вечно он у малолеток отбирал мелочь.
- На почве давних неприязненных отношений, - дежурный невозмутимо черкнул ручкой.
- За гоп-стоп я ему врезал, - буркнул задержанный. – Они у почтальонки сумку отнять хотели, а там пенсии. Сегодня ж третье?
Дежурный кивнул.
- У меня этажом выше баб-Таня живет, она меня как деньги придут, в магазин всегда просит мотнуться. И вот пошел я за «Докторской» и кефиром, от себя прикупил конфет там, того-сего. Ну и пивка взял, пятница, епта. Сворачиваю во двор и вижу – обступили почтальонку, мать их… Один сумку рвет, другой тетку держит, третий ножом махает.
- Холодного оружия при потерпевших не обнаружено, - заметил дежурный.
- А вы в мусорке поищите, ищейки… - огрызнулся задержанный. – Гусь выкиднуху скинул, как драпу дал.
- Утверждает, что потерпевший Гусятьев угрожал холодным оружием, - записал дежурный и устало откинулся на спинку стула.
В отделении было душно, пахло куревом, потом и хлоркой. Багровую физиономию полицейского покрыли бисеринки пота. Настенные часы скрипуче дернули стрелками – полночь. Дежурному нестерпимо хотелось домой, к теплой жене и теплой постели.
- Что ж ты мимо-то не прошел, дядя? Оба бы сейчас дома сидели.
- Не пройти иначе – я с Ленина во дворы свернул, а там только один проулок, - задержанный широким жестом обрисовал маршрут.
- Ты не понял, - отмахнулся дежурный. – Что ж ты мимо-то не прошел? Грабят и грабят, полицию бы вызвал, мы бы разобрались.
Задержанный тяжело поднялся, пошатнулся и стукнул по столешнице ободранным кулаком. На дермантине остались красные пятна.
- Это вы… мимо проходите. Работа у вас такая – мимо ходить. А я, мать его, когда женщину грабят, в сторонке курить не стану.
Рука дежурного машинально потянулась к кобуре, острый страх коснулся сердца. Они в участке вдвоем с верзилой. Аленка, напарница на смене, не считается – баба, и дрыхнет небось, как сурок. Лапищи у мужика длинные, придушит и не заметит.
- А ну стоять! Сидеть! Отойти! Закрою на пятнадцать суток, слышь, урод!
Задержанный не сдвинулся с места. Он глумливо ухмылялся, глядя на потные щеки дежурного, на выпученные глаза, на прыгающее дуло «Макарова».
- Думаешь, я первый раз под пулями? Думаешь, ты страшнее чехов? Погодь, сейчас пушку-то заберу…
Стрелять в людей за семь лет службы дежурному еще не доводилось. Палец прилип к курку, бешеные глаза верзилы пугали до визга…
- Отставить! Прекратить безобразие!
Командный женский голос развеял морок. Задержанного затрясло, он сел на пол, обхватил ладонями кучерявую голову. Капюшон сполз, обнажая уродливый шрам, уходящий под волосы. У дежурного свело пальцы, он выругался. Аленка ответила напарнику на чистейшей латыни – она однажды ушла с филфака и охотно использовала полученные знания.
- … Matem tuam, calvus culum! Все же ясно как день, лейтенант. Необходимая самооборона, холодное оружие у нападающих, плюс грабеж. Троице срок по-любому светит. А нашему Донкихоту – административка и штраф в худшем случае. Давай, подписывай рапорт и пусть домой валит. Без него дел полно!
Дежурный хотел было возразить, но горький опыт подсказывал – с напарницей лучше не спорить. Он поставил закорючку внизу страницы и криво улыбнулся:
- Распишитесь и можете быть свободны.
У задержанного хватило сил встать и выйти, приволакивая непослушную ногу. Хлопнула дверь. Избегая сердитого взгляда Аленки, дежурный суетливо сгреб со стола бумаги:
- Я спать, подруга. Буди меня в четыре – подменю.
«Не подруга, а лейтенант полиции». Аленка проводила взглядом дежурного и отправилась ставить чайник. Она оттрубила здесь уже три года, не задержавшись в отделе по делам несовершеннолетних, и до сих пор не могла привыкнуть к сиротскому неуюту. Не помогали ни вязаные салфеточки, ни красивые чашки, ни фотографии, ни запах домашних пирогов и борща. После работы Аленка всегда принимала душ, долго стояла под упругой струей воды, смывая с себя незримую грязь работы. Мама ждала на кухне с горячим завтраком и неизбежными нотациями. Ты же была отличницей, Леночка, поступила сама, шла на красный диплом. Зачем тебе эта милиция? Ответа не находилось.